Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Я подстраховался, но знаешь, как оно говорится: лучше всегда иметь за спиною стену. И чтобы Цетрон был спокоен. Нынче ночью – работа, завтра на рассвете – исчезаю из города. Договорились?

Вор минутку молча глядел на товарища:

– Согласен. Но сперва деньги.

– Какие деньги?

– Те пять имперских. Благодаря этому я буду уверен, что ты не исчезнешь никуда посреди ночи. Давай!

После минутного колебания маленький кошель сменил владельца.

– Ну вот теперь я спокоен, дружище.

* * *Альтсин лежал в постели, прикрытый толстым слоем одеял, столь толстым, что он и двинуться не мог.

И все же его била такая дрожь, что он едва мог водить за Цетроном взглядом, – а тот наконец перестал бродить по комнате и встал над вором. Глава гильдии сжал кулаки так, что затрещали кости, и миг-другой казалось, что сейчас он развернется и приласкает лежащего кулачищем размером с кузнечный молот. С видимым усилием он взял себя в руки и снова закружил по комнате. Влево, вправо, влево, вправо, влево…"

"Вид Цетрона мог обмануть. Был он среднего роста, не слишком толст, хотя плотен, с седым чубом и ясными глазами, скрывающимися под седыми бровями, и выглядел как зажиточный и достойный доверия купец или ремесленник.

И наверняка невозможно было бы заподозрить его в том, что он предводительствует более чем двумя сотнями преступников, взломщиков, карманников и мошенников. Не считая таких временных подчиненных, как Альтсин. И только руки не соответствовали этому образу. У мужчины были большие, тяжелые лапы кузнеца или плотника, а портовые легенды повествовали о том, как некогда он пробил ударом кулака дыру в борту лодки.

Альтсин с того момента, как пришел в себя, не спускал глаз с рук Толстяка.

Те говорили об их владельце больше, чем мимика, голос и взгляд. И в этот миг они были чрезвычайно разъяренными руками.

– Вижу, что ты уже пришел в себя. – Цетрон снова остановился и, будто понимая, что руки его выдают, заложил их за спину. – Лежи, а не то у тебя швы разойдутся. У тебя порвана кожа и сломаны два ребра. Но все равно выглядишь ты получше, нежели Санвес, – проговорил он спокойно.

Молодой вор попытался привстать, но обморочная боль в правом боку сделала его неподвижным куда результативней наваленных одеял.

– Его убили, словно собаку, – простонал он, чувствуя, как к горлу подступает желчь. – Как зверя. Шестеро стражников бросились на него и били его палицами, пока он не превратился в кучу окровавленного мяса. Но сперва тот франтик воткнул ему в брюхо меч.

Во взгляде Цетрона нельзя было ничего прочесть, и только мышцы спины выразительно напряглись.

– Я запретил вам приближаться к Высокому городу, – проговорил он медленно. – Я запретил это громко, отчетливо и жестко.