Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Ступил на узкую, выложенную белым камнем тропку и направился прямо к дверям. Никто его не задерживал, словно управляющийся в цветнике садовник и стражник, который показался где-то сбоку, молчаливо решили, что раз он входит как к себе домой, то у него есть на это право. Вор подошел к дверям и поднял руку, чтобы постучать.

– Госпожа ждет, прошу вас войти.

Он замер на мгновение, но служанка, одетая в платье с монограммой баронессы, уже приседала перед ним в поклоне. Он проглотил приготовленные объяснения и улыбнулся девушке:

– В каком она настроении?

Та не изменила выражения лица, не ответила понимающей улыбочкой, не подмигнула выразительно.

Абсолютный профессионализм служанки, происходящей из семьи, живущей в доме вот уже несколько поколений.

– Прошу за мной.

Она провела его коротким холлом. Альтсин продолжал осматриваться. Белизна, розовый, пастельная голубизна, одно зеркало. Никакой позолоты, тяжелых подсвечников, хрустальных канделябров. В последнее время из империи к ним пришла мода на минимализм и сдержанность. Хвастайся богатством, но так, чтобы только понимающие могли это заметить.

Потому зеркало на стене висело лишь одно, в простой раме, зато – размерами с небольшой гобелен. Четыре фута высотой, десять – длиной, хрустальная плоскость без малейшего изъяна. Должно было стоить не меньше годового дохода от большой галеры."

"Он остановился перед ним на миг, оглядывая одежды. Шелковая синяя рубаха, атласная курточка, вышитая серебряной и золотой нитью, атласный плащ, пояс, украшенный серебром и цирконами. Он вложил в это одеяние немало денег, обращая внимание на каждую мелочь. И еще: воротник и манжеты его не украшали вышитые монограммы.

Это тоже был новый стиль: дворянин, который на публике не носил монограммы, заявлял, что он – наемный меч, ищет защитника и дарит свою верность тому, кто лучше заплатит. Странным образом это не вступало в противоречие с повсеместно провозглашаемыми заявлениями о гордости и чести.

Служанка терпеливо ожидала, пока он закончит себя рассматривать, после чего, не сказав ни слова, шелестя юбками, провела его в скромно обставленные комнаты. Голые стены, небольшой письменный стол с единственным креслом, маленькая полка, заваленная бумагами, двери в соседнее помещение и единственное окно, выходящее в сад.

Все, включая мебель, в розовых тонах. Альтсин не знал нынешней моды настолько, чтобы решить, была ли это расцветка, принятая во всех домах аристократии, или же исключительно личное предпочтение баронессы. Говорят, что люди, любящие светлые цвета, радостны и счастливы.

– Прошу обождать, госпожа сейчас придет. – Служанка присела в поклоне снова, и он остался в одиночестве.

Подошел к окну.