Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Ты еще можешь прикончить свое вино, вернуться в комнатку в доходном доме, к своей простой и пресной жизни… – тут мысль иронически оскалилась ему. – Санвес был сам виноват, – продолжала она, – а ты и так сделал больше, чем кто бы то ни было. Ты рискнул даже пробраться в Клавель и встретиться с его бывшей любовницей, что и в лучшем-то случае могло закончиться тем, что ты нашел бы тихое местечко для размышлений где-нибудь в темном, славном подвале. Если бы баронесса не оказалась загнана в угол… Нынче тебе просто повезло, что ты оттуда выбрался. Ты можешь безо всякого чувства вины отступить – и никто, даже сама Клех, покровительница воров и убийц, не была бы к тебе в претензии.

В конце концов, ее называли не госпожой самоубийц. Это так просто, – продолжал искушать его внутренний голос, – встать с лавки и исчезнуть в четвертьмиллионном море Нижнего города».

Мысль была ясной и упрямой. Альтсину казалось, что она бьется внутри его головы, толкается локтями, цепляется к остальным мыслям и независимо от того, как далеко он пытался ее задвинуть, она раз за разом выплывала наверх.

И несмотря на это, а может, именно благодаря тому, что была она настолько упряма, он просто сидел, цедил вино и ждал знака.

Служанка появилась под вечер третьего дня. Шла она серединой улицы, неся в руках, как он и условился с баронессой, две корзины с покупками.

«Два дня, – заскулила мысль, – у тебя два дня, чтобы скрыться или даже выехать из города. Потом возврата не будет».

Альтсин безрадостно улыбнулся и налил себе до краев. Медленно выпил, впервые за три дня чувствуя полный, богатый аромат молодого вина.

Начинаем.

* * *Прием.

На это он не надеялся, да и баронесса, сказать по правде, тоже.

Граф Терлех попросил – что она подчеркнула многократно – попросил ее, чтобы она организовала для него прием в его главной резиденции. Якобы потому, что – как он утверждал – много лет его дому не хватало женской руки, а Дарвения Левендер славилась изысканным вкусом.

– Сразу видно, что он немного понимает в этих делах, – сказала она, мечась по розовой комнате.

Вор сидел за бюро и читал письмо от графа. Десять дней! Она почти вопила: у них есть всего десять дней, чтобы организовать самый большой прием в истории этого города.

И при этом – в резиденции, которая не видывала таких встреч чуть ли не столетия! В Аусерии, самом старшем районе Высокого города, во дворце, помнящем еще времена до Меекхана и выстроенном так, чтобы пережить возможную осаду. Без бального зала, без приличной кухни, с подвалами, полными пыли и паутины, поскольку граф не заботился ни о еде, ни о винах, ни о прочих телесных удовольствиях. И она должна была все это привести в порядок едва за десяток дней.

– Уже за восемь, – напомнил он, закончив письмо.