Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Эвеннет-сек-Грес остановился, отступил на пару шагов и беспомощно развел руками с таким выражением, словно говорил: «Что же я могу сделать, когда он не желает сражаться?»

Он все еще не смотрел на Альтсина, словно вор был самой мелкой деталью всего представления. Его роль ограничивалась тем, чтобы прийти сюда с кошелем и слегка развлечь благородную публику. Альтсин внезапно понял, что он, как и Санвес, был мертв уже в тот миг, когда вступил в Клавель. Ну, может, чуть попозже – когда баронесса поняла, с кем она имеет дело, и решила использовать его в собственной игре. Когда он сидел на солнышке и пил вино, когда планировал, в какой одежде появится на приеме, когда она везла его в своей карете – он уже был трупом.

Потому что кто-то другой, и без секунды колебания, именно так и решил. Явиндер прав: они не воспринимали его как противника – лишь как крысу, случайно перешедшую им дорогу. Как вредителя, смерти которого они не уделят внимания больше, чем нужно, чтобы убрать труп."

"Он же участвовал в их игре с таким позерством, словно считал себя их ровней. И теперь, согласно правилам этой игры, он должен дать себя живописно убить, лучше всего – упав с театральным стоном под ноги барона и брызгая вокруг кровью.

Молодой дворянин наконец взглянул на него, а вернее, что Альтсин вдруг отчетливо понял – не на него, а как бы сквозь него. Смотрел на одежду, на парадное платье капитана галеры, словно вор был пустотой, сотканной из некоего заклинания, пустотой, на которую некто напялил одежду. Для того, кто вел игру за власть в Верхнем городе, мелкий портовый воришка и вправду не мог существовать. Был он не более чем пешкой на доске, лишенной значения и человеческих черт.

И Альсин не сомневался, что Эвеннет-сек-Грес позабудет о нем уже в тот миг, когда сотрет с клинка кровь.

Лед, о котором он едва не позабыл, вновь появился и наполнил вены. Как будто снизу, от стоп, в нем прорастал морозный цветок. Он медленно вдохнул, выдохнул, почти ожидая пара изо рта. По крайней мере Санвесу барон хотя бы заплатил за смерть пять имперских. Его же оценил столь низко, что хотел получить его задаром. Но кто сказал, что Альтсин должен играть по этим правилам до самого конца?

Лед растаял, уступив место хмурой веселости: барону казалось, что задача парня – отыгрывать капитана миттарской галеры до самого конца.

Был он настолько высокомерен, что ему даже в голову не пришло, что вор может выйти из роли. Не допускал он и мысли, что портовая крыса может оказаться достойным противником. Не знал, как оно – драться среди ночи в вонючих переулках, из оружия имея только тупой нож и обрезок доски. «Может, – спокойно подумалось вору, – он и зарежет тебя, словно свинью, но по крайней мере постарайся, чтобы твое лицо снилось ему ночами».