Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Он хлопает анх’огера по массивному хребту. Спокойно, тебе не придется туда ехать. Животное машет башкой и пытается повернуться в сторону всадника, но бронированные пластины, вросшие в шею, делают это невозможным. Еще его деды были обычными лошадьми, однако венлегги воистину обладали необычной Силой. За два поколения они превратили лошадей в анх’огеров, покрытых бронею тварей вполовину больше нормальных скакунов. Их груди, бока, зады, шеи и ноги были покрыты костяно-хитиновым доспехом, вылепленным так, чтобы наезднику не требовалось ни седла, ни упряжи.

Мощные плиты полукругами заходили с боков, защищая ноги всадников, а чтобы управлять, хватало малейшего движения коленями. Это было совершенное оружие, машина для убийства о четырех ногах. Жаль лишь, что подобные существа не могли размножаться самостоятельно, ибо когда рождались у матерей, то разрывали их изнутри, не давая и шанса выжить. Лааль была в ярости, увидав первого анх’огера и поняв, что сотворили с ее любимыми лошадьми. Рожденные из ее гнева грозы вызвали смерчи, опустошившие сотни лагерей венлеггов. А за вихрями пришли всадники. Безумные и дикие, как и их богиня. Если бы тогда он не схватился с нею и не заставил отступить, возможно а’Ове’таху пришлось бы призвать всю Силу Кааф… Лучше не думать, чем бы это могло закончиться.

Он снова глядит на тонущее в ливневых струях поселение."

"Его обитатели взбунтовались. Решили отбросить повинности и воспротивиться его воле. Это было… он поискал нужное слово… невообразимым. Он их господин, а они рождались, чтобы служить. Это единственный смысл и цель их существования. Уступить Воле.

Их сопротивление… Словно, думается ему, твоя собственная ладонь отказалась ему служить. Словно твой собственный глаз отказался смотреть туда, куда ты его направляешь, и начал жить по своей воле. Что станешь делать в таком случае?

Отрежешь руку. Выколешь глаз.

Приближается один из разведчиков. Ему нет смысла ничего говорить, Узел пульсирует, и через миг образы и знания, которые добыл его воин, становятся его образами и знаниями. В селение находится меньше сотни обитателей, часть из них – больна. Осталось всего лишь несколько мужчин в расцвете сил.

Знают, что, если покинут дома, меньше трети из них доберется до земель, где не идет дождь. На общем собрании они постановили остаться и ждать. Все решило мнение женщин, матерей. Глупо: разве люди рождаются не для того, чтобы умереть? Разведчику не приходится объяснять, откуда известно о совете, в сознании его есть тень пойманного врасплох стражника, молодого парня, есть работающий нож, резкий крик и размытая дождем краснота. Также есть образ частокола и вала.