Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Ему казалось, что эти кошмары пытаются втянуть его внутрь, в себя. В мир резни, дождя, отсутствия надежды и военного безумия, оставляющего под веками кровавые картины. В мир, где война перестала быть дорогой к цели и сделалась самодостаточной.

Это не были обычные сны. В обычном сне, будь ты жрецом, купцом, королем или императором, ты всегда остаешься собой. Ты помнишь себя как личность, даже если во сне отыгрываешь чужую роль. Твое истинное «я» продолжает ждать за тонкой линией, отделяющей сон от яви, и ты без проблем вскакиваешь в него, открыв глаза, как будто в старые разношенные сапоги.

Порой забываешь о ночных страхах еще прежде, чем успеешь поссать с утра.

А эти сны он не забывал. Никогда.

И всякий раз ему требовалось все больше времени, чтобы вспомнить, кто он такой, что делает и откуда взялся в этом месте. Альтсин Авендех, вор, мошенник, моряк, сельский парень, помощник кузнеца, фокусник, звонарь храма, писец… За последние пять лет он был многими людьми. Менял места и профессии, порой каждые несколько месяцев, иной раз – и того чаще. Сны шли за ним, а он – убегал. Каждый раз, когда он останавливался где-нибудь подолгу, они появлялись через десяток-другой дней, сперва короткие и спорадические, а затем – все длиннее и чаще, пока наконец не начинали проведывать его всякую ночь.

Тогда он без слов собирал манатки и сбегал – как можно дальше, а сны теряли его след и давали ему минутку передышки.

Дольше всего, порядка восьми месяцев, оставался он на корабле, курсирующем между Перонволком и Ар-Миттаром. Словно сны не могли отыскать его в море. Но уж когда нашли… Его не могли разбудить три дня. Трое суток он спал, попеременно плача и крича, погруженный в кошмары некончающейся битвы, где порой он был мужчиной, порой – женщиной, порой – молодым, порой – старым, сражался с людьми и против людей, бродил по колени в крови, истекая ею из сотен ран.

Но чаще всего ему снилось, будто он – демон.

Очнулся он в тот раз в малом храме Великой Матери под Венхлором. Капитан высадил его на сушу, не заплативши за последний месяц службы, и исчез в море. И он его понимал. Моряки – люди суеверные, обреченные на милость и немилость Близнецов Морей. Им нет нужды держать на борту безумца, орущего сквозь сон на никому не известных языках.

То, что он говорит на неведомых диалектах – хотя, во имя издевательской улыбки Клех, во сне он понимал каждое слово, – он впервые узнал именно в этом храме. Жрецы были людьми учеными, знали много наречий и говоров, как миссионеры обращали людей северно-западных пределов континента в веру Баэльт’Матран и в систему имперского пантеона. Меекхан никогда не покорял эту часть мира военной силой, хотя в торговом, культурном и религиозном плане управлялся с нею довольно неплохо.