Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Граф знает, что никогда не получит власть в прибрежных кварталах, если не уничтожит Лигу Шапки. Он хотел бы собрать побольше информации, получше приготовиться, но… эти твои воспоминания… наделали шуму… Терлех почуял, что появился кое-кто еще, а потому решил ударить. Вечером он пошлет в порт всех, кого имеет. Всех Праведных, большинство стражников, наемных чародеев. Хотя на самом деле ему нужен не Толстый, а ты. Терлех приказал найти того, кто убил его Праведного и в чьей голове горят подобные воспоминания. Беги.

Альтсин отпустил старика, встал и отыскал свои кинжалы.

Ясновидец внимательно следил за ним.

– Если ты вернешься, я тебе не помогу, – произнес он медленно. – Ты наверняка погибнешь.

Вор проигнорировал его, сунул оружие в ножны, поправил одежду и быстрым шагом отправился в сторону города.

* * *До Понкее-Лаа он добрался уже в сумерках. Солнце спряталось за горизонт, ворота вдоль линии стен закрывали засовы. В эту пору года быстро темнело.

Когда он вошел в прибрежные районы, то понял, что уже поздно кого-то предупреждать.

Фонарщики нынче не вышли на работу.

Масляные лампы, наполненные чистейшим тюленьим или китовым жиром, стояли на расстоянии в десяток-полтора ярдов.

Давали они аккурат столько света, чтобы в сумерках не наталкиваться на стены, но многие годы оставались гордостью города, а цех фонарщиков исполнял свои обязанности с почти религиозной истовостью. Его члены, одетые в тяжелые кожаные накидки, ночами напролет кружили по улицам, проверяя уровень масла, обрезая фитили и очищая стекла в фонарях. Для большинства обитателей они оставались настолько же невидимыми и настолько же неразрывно связанными с городом, как и морской ветер.

Но не сегодня и не в этих кварталах.

В Понкее-Лаа было немного сил, способных сделать так, чтобы фонарщики оставили в темноте какие-то из улиц.

Альтсин чувствовал под кожей без малого дрожь наслаждения. Битва. Схватка во мраке. Планы и тактики, засады и хитрости, кровь на мостовой и чувство триумфа. Невольно он оскалил зубы.

Прикрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул, вырываясь из круга безумных мыслей и эмоций. Если ясновидец прав, если здесь были Праведные, эти безумные сукины дети, то любая лобовая атака стала бы самоубийством.

Проклятие, уже войти в эти районы было самоубийством. С тем же успехом можно сесть на горячих углях и ждать, что это излечит от головной боли.

Альтсин осмотрел улицу. Последняя зажженная лампа горела в каких-то тридцати футах за его спиною, впереди же, перед ним, был вход в Мухреи. Портовый квартал тонул во тьме, как будто там сидело нечто, пожирающее свет. Альтсин не видел дальше нескольких шагов, даже белые стены ближайших домов, казалось, излучали тьму. У него засвербело между лопатками.