Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

В другом – проход в скалах сужается до двух ярдов, фургон не пройдет без изрядной работы каменщиков. Будет еще какое-то число деревьев под корчевку, разве что захотите объезжать изрядный кусок леса, что удлинит дорогу миль на десять. Так или иначе, но это не пикник на один день.

Фургонщик кивал на каждое его слово и, казалось, мысленно делал какие-то пометки. Спокойствие и решительность ни на миг не исчезали из его взгляда.

– А в конце? – прохрипел он. – Как выглядит выезд на плоскогорье?

Кеннет склонился, вынул из пригасающего костерка обгоревшую палочку и начал рисовать на земле:"

"– Это – восточная стена Олекад, – он сделал горизонтальную черту.

 – Каменная стена, высотой в милю, безо всяких перевалов или перемычек. Только в одном месте там есть скальный хребет длиной в полмили, чуть сворачивающий к югу…

Он обозначил его экономным движением.

– Путь, который мы должны вам показать, заканчивается как раз у подножия этого хребта, длинная – в несколько десятков ярдов – щель в скале ведет прямо туда, где-то в трехстах ярдах над землею. Эта щель – самая узкая часть во всем пути, в одном месте в ней едва три фута, да и сам выход из скал неплохо укрыт.

Потом – только полумильный съезд вниз по скальному хребту – и вы дома.

Они вздрогнули при этом слове, будто на спину их капнула горящая смола. Кеннет кивнул, меряясь взглядом с Анд’эверсом.

– Сколько фургонов вы желаете туда перебросить?

У верданно лицо сделалось словно каменным, потом он двинул челюстью, засопел, поиграл желваками:

– Все.

Не было никаких полузадушенных охов, возмущенных взглядов, и лишь сидящая с ними женщина исполнила нечто вроде жеста одобрения, поскольку искренне при этом улыбнулась.

– Конечно, вы говорите нам это потому, что мы бы и сами догадались, я прав?

Фенло Нур. Коренастый сержант не знал, когда стоит хранить молчание.

– Конечно. – Хас широко улыбнулся. – Зато ты хорош, когда нужно хранить тайну, верно?

Кеннет заметил, как каменеет Нур. От кончиков пальцев до глаз, которые внезапно утратили свою выразительность.

– Младший десятник… – произнес лейтенант настолько спокойно, насколько сумел.

Нур отвел взгляд от старика и посмотрел на командира. Нужно признаться, что Кеннет не ожидал увидеть на его лице нечто вроде растерянности и паники.

– Младший десятник, – повторил он снова. – Если снова подашь голос неспрошенным, лично перенесешь все эти фургоны на спине, понятно?

Нур снова заморгал – и снова стал тем самым солдатом, которого Кеннет вчера увидел в конюшне: циничным и злобным, с приклеенной к губам ухмылочкой, которая аж вопила о рапорте насчет непочтительного поведения.

– Тк тчно, гспдин лейтнт, – процедил Нур, глотая гласные.

Кеннет вздохнул:

– Так-то лучше, солдат.