Сходняк

Тебе оно, может, и неизвестно, но я одно время кантовался в местностях, объединенных под вывеской Чечня. И живет там народ такой, чечены зовутся. Народец дикий и жестокий, но воевать умеют, этого у них не отнять. А где война, там и пытки.

Они, чечены эти, знают толк и в пытках. Мы у них тоже кой-чему научились.

Например, есть такой хороший способ, особенно годный для экстренного потрошения. Резать человека по мелким кускам и бросать ошметки перед пытаемым.

Боль терпеть – это одно, а смотреть, как перед тобой растет кучка из кусманов собственной плоти, эт-то, я тебе скажу... Ты готов смотреть!

Таксист вскинулся со стула, навис над побледневшим Михалычем.

– Я тут недавно слышал восточную поговорку: «Последнее перо переломило спину верблюда». Это навроде нашей «последней капли, которая переполнила чашу».

Так вот, здоровяк. Ты станешь просить меня, чтоб я тебя дорезал, сжалился, ты будешь мне вываливать и вываливать все, чего знаешь про себя, про дружков, про маму с папой, будешь вываливать без остановки, вымаливая уже не гарантии или снисхождение, а быструю смерть. Но я тебя не услышу, потому что рот твой поганый заткну тряпкой, чтоб не очень орал, соседям не мешал... И знаешь что? Я оставлю тебя тут в виде куска мяса, который не может шевелиться, может только долго-долго и очень мучительно подыхать. И ты станешь вымаливать у бога то самое последнее перо, чтобы оно переломило твою спину.

Таксист достал из кармана складной нож, выщелкнул лезвие.

– Я тебе не буду давать минуту на раздумье, я тебя просто спрашиваю. Твое «нет» – и мы тут же начинаем. Для начала я отчекрыжу тебе ухо, потом проткну барабанные перепонки. И вот тогда тебе будет уже никак не отыграть назад.

И он приставил лезвие к уху Михалыча.

– Будешь говорить? Да или нет? Считаю до трех. Раз. Два. Начальник, уведи Машу. Три...

– Стойте...

Наконец Михалыча пробрало до основания.

– Но я действительно почти ничего не знаю.

– Вот это «почти» и вываливай."

"...И Михалыч начал «вываливать». Он и вправду знал немного, и Карташ ему верил. В самом-то деле, ну не посадят же в засаду человека, посвященного во все детали! Не дай бог, засада провалится (как, кстати, оно и случилось), информированного возьмут за жабры, он и расколется... Да, жена Гриневского была здесь какое-то время. Где-то с конца июля. Зачем она понадобилась Боссу, Большой Мускул не знал, так, слышал краем уха, что-де ей известно что-то о восточных дружках мужа. Нет, ее не пытали, просто пригрозили – она и выложила тут же про Туркмению, про какого-то Поджигая... (Клац! – «За что?!.» – «Продолжай, тварь».) И все! Потом ее куда-то увезли, а Босс велел организовать на квартире засаду на тот случай, если, значит, гости... то есть хозяева пожалуют...

Действительно, все. Больше он действительно ничего не знал.