Сходняк

Карташ, конечно, мог бы объяснить ему, что «сотрудники», особливо проверяющие, не начинают палить почем зря без предупреждения, что «сотрудники», особливо проверяющие, носят форму, а не армейские штаны вкупе с милицейским бушлатом, и что проверяющие вряд ли станут раскатывать на «джипах» с частными номерами, что...

Впрочем, на объяснения времени не было. Они действовали так, как будто всю жизнь бок о бок прослужили в каком-нибудь СОБРе, – не сговариваясь, скользнули к двери, Таксист ударом ноги распахнул ее и прижался к стене, Карташ пустил внутрь короткую очередь, прыгнул внутрь и сразу же влево. Следом на территорию поста проник Гриневский и сразу же вправо. Стол, стул, телефон, пульт, разбитое окно, кушетка, возле кушетки в нелепой позе раскинувшееся тело в ментовской форме, в лапе «Макаров», лестница на второй этаж...

Оттуда, со второго этажа, ударила очередь, неприцельная, суматошная какая-то, посыпалась штукатурка. Карташ прошелся ответной очередью по верхним ступеням, рванулся к лестнице, выцеливая дичь... Ага, вот ты где! Человек стоял за углом, лихорадочно дергая затвор, – видать, патрон перекосодрючило. Ну, сие не моя вина. Не я первый начал, прости, дружок... Он вскинул автомат, и спустя три выстрела очередью труп неприятеля скатился к его ногам...

...Больше никого на посту не оказалось – равно как не оказалось документов и у двоих из присутствовавшего здесь квартета ментов. Впрочем, чего удивляться, картинка открывалась предельно ясная: сержантик Пономаренко и майор Ручкин (чей труп лежал у кушетки), были постовыми настоящими, с соответствующими корочками, бумажками и табельным оружием, а вот двое других, проверяющих якобы, на самом деле являлись теми самыми бойцами пресловутого засадного полка, прибывшими на «джипаре», – подкрепление якобы. Пономаренко тормознул «Ниву», один из пришлых вышел глянуть, узнал... ну, тут и понеслось. При первых же выстрелах второй боец завалил майора и занял оборону. И вопрос – как это бедовый майор Ручкин допустил на пост столь явных «оборотней» даже без сопроводительных документов – не вставал: вон он, ответ, торчит из нагрудного кармашка Ручкина, несколько аккуратно сложенных пополам заокеанских купюр сотенного достоинства..."

"– Жаль, что ты никого не оставил в живых, – сказал Леня. – Таких нельзя убивать сразу. Таких надо привезти в табор и там спрашивать...

– Извини, так уж получилось... – вздохнул Карташ и спрятал в карман найденную на трупе у крыльца портативную рацию. – А этот твой приятель, сержант... с ним что?

– Умер, – кратко ответил цыган, и Алексей не стал спрашивать, от чего – от раны или же по какой другой причине.

Уже совсем рассвело, дождь усилился, стал злым, холодным.