Скромная семейная свадьба

– Я увидела, что из-под двери вода вытекает, – запричитала очнувшаяся от его пристального взгляда Эдита, – хотела вытереть, постучала, дверь открыла, а там…

Она, видно, опять хотела заорать, но прикрыла рот обеими руками и испуганно огляделась по сторонам. Даниэль понял, что от нее больше ничего не добьется, сдвинул девушку в сторону, попытался войти в спальню Тересы, но был остановлен Андресом.

– Не надо туда заходить, – сказал он.

– С чего это вдруг? – с вызовом спросил Даниэль.

– Тересу убили, – ответил Андрес подчеркнуто спокойно. – Скоро приедет Сыск, не стоит создавать им лишних проблем.

– Убили? – испуганно переспросил Даниэль и все же заглянул в комнату. – Тересу?

Он почему-то посмотрел на Бруно, но тот так и стоял на пороге безо всяких эмоций на лице. Странное дело. Час назад он как дрессированная собачка ходил на задних лапках перед Тересой. Был бы хвост – угодливо бы вилял, пытаясь угадать малейшее ее желание. А сейчас даже слезинки не пролил. Лицо его было на удивление спокойным. Он казался сторонним наблюдателем, а не беззаветно влюбленным женихом, потерявшим в одночасье смысл жизни. Мама продолжала причитать, не отходя от Тересы, мне удалось поднять ее с пола, но увести – нет. Меня она не слышала, полностью поглощенная своим горем.

– Даниэль, помогите Патрисии с фьординой Венегас, вы же друг семьи, насколько я понимаю, – скомандовала фьордина Берлисенсис. – Нам всем нужно отсюда уйти. – И к горничной: – Милочка, прекратите ломать комедию, ваша пантомима не заработала бы ни эврика на подмостках. Приготовьте на всех чай в гостиной. И быстро.

Эдита торопливо закивала головой и убежала, так и забыв ведро с тряпкой на пороге. Боюсь, про остальное она тоже забудет. Как начнет рассказывать о случившемся на кухне, так до чая дело и не дойдет. Фьордина Берлисенсис неодобрительно смотрела ей вслед, похоже думая о том же. Даниэль, не дожидаясь напоминания, нехотя зашел и начал уговаривать маму уйти. Но заставить ее это сделать можно было только силой, чего он пока пытался избежать. Сквозь завесу материнского горя пробиться не так уж и легко. Казалось, время не двигалось, став тягучим и темным, как патока.

– Точно, убийство, – раздался от двери довольный голос. – Когда меня вызвали, решил, что это очередной несчастный случай, а оно вон как…

На пороге стояли три незнакомых фьорда в форменной одежде Сыска. Тот, что помоложе, имел капитанские нашивки и наверняка был главным в этой компании. Лицо его выглядело необычайно счастливым, что сильно контрастировало с окружающими.

– Так, давайте все отсюда. – Он помахал руками характерным выгоняющим жестом. – Не мешайте работать. В кои-то веки в этой глухомани случилось что-то стоящее, так уже толпа все, что могла, испортила.