Скромная семейная свадьба

Фьордина Берлисенсис, которая и в комнату, можно сказать, не заходила, а стояла до приезда Сыска у двери, вышла сама, но с таким видом, как будто уже обдумывала письмо начальству этого незадачливого капитана о хамстве со стороны его подчиненных. Вслед нам доносились переговоры сыскарей, не обращавших на нас ни малейшего внимания:

– Зааурят все помещение, а мы потом мучайся, ищи, кто здесь побывал. Когда она умерла?

– Так, навскидку – полчаса-час. Замеры сделаем, скажу точно.

Я обернулась. Троица сосредоточенно расставляла артефакты по комнате. Сестра лежала на полу, всеми забытая. Отсюда казалось, что она жива и лишь продолжает игру, которую уже столько лет вела с судьбой. И я все так же не ощущала ничего – ни боли от потери близкого человека, ни малейшего сожаления о ее смерти. Была ли она мне близкой когда-либо? Андрес потянул меня за руку и звучно захлопнул дверь. Звук этот как будто окончательно порвал все ниточки, связывавшие меня с сестрой.

Мы спустились в гостиную. Мама съежилась в кресле и тихонько всхлипывала, ни на кого не обращая внимания. Остальные переглядывались и молчали. В воздухе прямо-таки висела подозрительность. Всем было ясно, что убил Тересу человек не посторонний, а кто-то из тех, кто на тот момент был в доме. Открытыми обвинениями никто не бросался, кроме фьордины Нильте, но наверняка у каждого были свои размышления, которыми пока не хотели делиться. Неплохо было бы поторопить Эдиту с чаем, это хоть немного снимет напряжение между людьми, сидящими в гостиной.

– И что теперь? – странным голосом спросил Бруно.

И от этого его вопроса все как будто ожили.

– Я лично немедленно отправляюсь домой, – заявила фьордина Нильте. – Я ни минутки не останусь в этом доме, где умирают от удара по голове.

При этом она выразительно смотрела на фьордину Берлисенсис.

– Вам-то что волноваться? – надменно сказала та. – У вас голова не является жизненно важным органом. Я лишь удивляюсь, почему она до сих пор не отмерла за ненадобностью. Иначе бы понимали, что место преступления никто покидать не должен, пока его не опросят. О чем вас, между прочим, предупредили.

Но фьордину Нильте призвать к порядку было не так-то просто. От новой встречи с берлисенсисовской тростью ее защищало присутствие множества свидетелей, так что она лишь отодвинулась подальше от бабушки Бруно и приняла вид человека, глубоко оскорбленного в лучших чувствах.

– После разговора с Сыском я тут же уеду, находиться с вами под одной крышей – слишком большое испытание для моих расшатанных нервов, – фыркнула фьордина Нильте. – И я порываю всякие отношения с вашей семьей.