Нежеланная невеста, или Зимняя сказка в академии магии

— Я верю тебе и без доказательств, — твердо сказала Дэйрил.

— И я, — кивнула Элли.

В деканате нас уже ждали, несмотря на ранний час. Заместитель декана магистр Рэйм, заместитель ректора по воспитательной работе, чье имя я не помнила, заплаканная Хэлли, ее соседка по комнате, а также староста нашего курса — Эрик Элман и староста факультета — Ева Шевер. Не знаю, почему, но присутствие последней меня поразило больше всего. Ева стояла у окна и смотрела на меня. Без высокомерия, как ее подружки, но с жалостью.

— Присаживайтесь, адептка Бертейл, — велел мне замдекана недобрым голосом. — Будем разбираться.

Я села в самом конце стола, скрестив ноги и руки. Остальные опустились на стулья и по обе стороны от меня, а Ева — напротив. Я чувствовала на себя их взгляды и молчала. Наверное, я должна была испытывать страх, но я злилась. То, что происходило сейчас, было унизительным. Меня подставили — кто-то подкинул мне серьги ночью. Методы его высочество просто омерзительны. Как и он сам.

— Введите меня в курс дела, — скрипучим голосом попросила замректора, цепляя на нос очки. — У меня очень много дел.

— Да, конечно, — зашевелился замдекана. — Итак, рано утром адпетка первого курса Хэлли Борд обнаружила пропажу золотых серьг, которые она получила из дома вчера. По ее словам серьги увидела одна из соседок по общежитию — Изабелль Бертейл, когда помогала донести упавшие вещи. По словам адептки Борд, серьги сразу же понравились адептке Бертейл. И она стала просить одолжить их на бал.

От услышанного у меня едва волосы дыбом не встали, а во рту пересохло. А замдекана продолжал все тем же ровным голосом:

— Адептка Борд отказала — эти серьги принадлежали ее матери и стоят очень дорого, поэтому отдавать их кому-то, пусть даже на время, она не желает. После этого адептка Бертейл разозлилась, подожгла в комнате шторы и ушла, пригрозив, что все равно заберет серьги себе. Верно?

Хэлли несколько раз мелко кивнула, но стоило мне посмотреть на нее, как она отвернулась, обхватив плечи руками. Что с ней? Во мне закрались нехорошие подозрения."

"— Продолжаем. Утром адептка Борд не нашла серьги и обратилась с жалобой к администрации академии. Комендант общежития номер пять госпожа Кэлман провела обыск и нашла похищенные серьги в вещах адептки Бертейл.

Повисла тишина — тяжелая, мрачная и давящая. Все смотрели на меня, как на воровку, хотя я в жизни не брала чужих вещей. Никогда! От негодования у меня затряслись руки, и вдруг показалось, что вместо крови — лава, а вместо сердца — раскаленная докрасна сталь.

— Ну, адептка Бертейл, вам есть, что сказать? — наконец, спросил замдекана, сверля меня взглядом. — Может быть, для начала вы хотите извиниться?

— За что извиниться? — ответила я хриплым голосом.

— За воровство.