Слепой рывок

– Софья, послушай…

– Где ты был, Ванек?! – Она попятилась, споткнулась, упала, но аватар Ивана, генерируемый ее кибстеком, не исчез, лишь на секунду подернулся помехами.

– У меня мало времени. – Он пытался говорить спокойно, но ничего не получалось. – Софья, я жив и приеду за тобой!

– Ты ненастоящий. – Она судорожно всхлипнула."

"– Просто я сейчас далеко! В Антарктическом мегагороде! – Голос Ивана срывался. – Но утром, клянусь, я уже буду в «Европе» и разыщу тебя, заберу с собой!

Софья сжалась, заплакала.

– Не приезжай! – внезапно взмолилась она.

– Почему?! – опешил Иван.

– Ты мне не поможешь. Только хуже сделаешь. Я чипер, Ванек. Я просто умру! – Теперь в ее голосе сквозил ужас. – Не надо! Меня уже ловили, пытались вылечить… Ничего не помогло! Мне было страшно! И больно! Тени и пустота! Тени и пустота! Не надо, не приезжай! Ты мертвый! Так хорошо… – Казалось, ее рассудок помутился, ускользнул от реальности. – Живой ты все испортишь! Сделаешь плохо!.. – Она судорожно всхлипывала. – Я не могу без чипов!.. Не приезжай!.. Ты сделаешь мне плохо!.. Я не могу!.. – Софья, размазывая слезы и грязь на лице, отвернулась и вновь с остервенением начала доламывать серва.

* * *Судьба Ивана Стожарова складывалась сложно, но следует признать: преодолевая испытания, он всегда действовал, исходя из личных интересов. Такие понятия, как «человечество», «цивилизация», лишь изредка служили фоном для размышлений, не затрагивая потаенных струн души. Он никогда не ставил перед собой глобальных задач и уж тем более не собирался их решать.

Сейчас он медленно возвращался из пучины прямого нейросенсорного контакта, ощущая лишь боль – дикую физическую и моральную боль.

Брат и сестра. Все, что у него осталось. Но – Иван боролся с губительными постэффектами, искажающими рассудок, – они стали чужими. Необратимо изменились.

Есть ли способ вылечить их, вернуть к нормальной жизни?

В горле пересохло. А что такое «нормальная жизнь»? Он открыл бутылку с водой, выпил все с жадностью, досуха.

Новая вспышка нестерпимой головной боли заставила его пошатнуться, ухватиться за высокую спинку кресла, сесть, в попытке унять резкое, граничащее с потерей сознания головокружение.

«Что со мной происходит?»

Пальцы рук дрожали. Он закрыл глаза, но легче не стало. Перед внутренним взором мелькали обрывочные образы. Рассудок тонул в информационной бездне. Образ Антошки постоянно присутствовал в мыслях, искажался, принимая отталкивающие формы, словно все монстры Слоя сейчас скалились ему в лицо.

Их миллионы. Лиза была права лишь в одном – инмоды никуда не исчезнут. Все, кто попал в ловушку, навек останутся «консервами», уже никогда не выберутся из трясины виртуальных пространств.