Слепой рывок

Чиперство и прямой нейросенсорный контакт – две стороны одной и той же технологии. Так говорил Тимошин.

Антошка и Софья… Сознание еще цеплялось за их образы. «Они повторили два непрожитых мной варианта судьбы. Космос сделал меня человеком, вернул в реальность, к жизни, но я не могу вам помочь, – он разговаривал с искаженными лицами, возникающими в рассудке. – Я не знаю выхода. Не могу разрушить Слой, отменить инмоды, остановить бешеный прогресс, который, как капсула в магнитопроводе, несется в тупик».

«Ты можешь и знаешь, – упрямо отвечали голоса. – Но не хочешь ничего делать».

«Я бессилен!» – отчаянно кричал он в ответ, краешком сознания понимая, что бредит, разговаривает сам с собой, с призраками, теснящимися в голове.

Глупо и самонадеянно было использовать непроверенную, опасную технологию, но сожалеть поздно. Надо затаиться, переждать, – меня наверняка ищут…

Иван ошибался. Его след потеряли. Меняя капсульные гостиницы, он воспользовался приобретенным на станции «Спейс-Вегас» чипом, позволяющим один раз на короткое время программно изменить идентификатор импланта, и теперь сотрудники службы безопасности «Римп-кибертроник» ждали, когда он снова совершит ошибку – выйдет в Сеть.

Сумерки сознания постепенно сгущались. Автоматика инмода поддерживала жизнь Ивана, но аппаратура дешевых капсульных гостиниц была настроена таким образом, чтобы не создавать лишних проблем владельцам, – отчеты о состоянии здоровья постояльцев не поступали в Сеть.

Голоса в травмированном рассудке звучали все глуше, невнятнее, затем и вовсе затихли, осталось лишь чувство глубочайшего отчаянья, обреченности существования, – давящее, вязкое, как будто Иван, неосознанно принимая информацию из Сети, впитал эмосферу погибающей, урбанизированной Земли, где выхода не осталось ни у бедных, ни у богатых.

Крах Марсианского проекта перечеркнул миллионы судеб, убил надежды тех, кто еще не утонул в трясине Слоя, пытался планировать свою жизнь, стремился вырваться из земной клоаки.

Среди информации, бессознательно почерпнутой из киберпространства, Иван получил множество обрывочных данных, связанных с марсианской тематикой.

Сводящие с ума голоса окончательно стихли. Исчезли незнакомые лица.

Теперь рассудок Стожарова блуждал среди утраченных, так и не реализованных возможностей, словно его мозг, обработав один массив данных, перешел к следующему."

"На фоне бледного лика луны медленно двигалась исполинская конструкция орбитальной верфи, состыкованная со ступицей станции «Спейс-Вегас». Двадцать космических кораблей, сконструированных и построенных для массового переселения людей в марсианские города, образовывали гроздь.

Их конструкция отличалась аскетической простотой и функциональностью.