Следуя за тенью

Глаза, когда он открыл их, показались Иде воспаленными: чересчур блестящими и одновременно словно мутными — будто радужка была уже не такого насыщенного серо-синего цвета. «Лекарь» продолжал тихо жужжать над его плечом, время о времени отбрасывая отсветы желтых сигнальных огоньков на шею и подбородок Дериана. Свет казался теплым, но Ида точно знала: что, наверное, лучше всего умеет делать «лекарь», в независимости от модели и сложности конструкции, так это накладывать анестезию — так, чтобы ты совершенно ничего не чувствовал.

Дочь императора пододвинула к постели жесткий пластиковый стул с выгнутой спинкой (только по недоразумению называемый походным креслом), и опустилась на него, скорее, чтобы Лоу было удобнее смотреть на нее, чем потому, что ей на самом деле хотелось сесть.

Она, кажется, наконец-то вспомнила, зачем пришла в эту каюту. Причина была не новой и, откровенно говоря, уже набившей оскомину, но оттого не менее важной: ей по-прежнему нужна была информация.

Дериан Лоу словно почувствовал, что дочь императора никак не может придумать, с чего начать.

— Мы на корабле? — проговорил он первым, то ли спрашивая, то ли утверждая.

Ида кивнула:

— Нам лететь совсем недолго. Меньше, чем через час, будем во дворце.

Дериан облизал бледные пересохшие губы, успевшие потрескаться в уголках.

— Десантники успели? — спросил он. — Никому из преступников не удалось скрыться?

Дочь императора на мгновение помедлила с ответом: формулировка показалась ей странной. Кого Дериан Лоу имел в виду под словом «преступники»?

— Барона Алье сразу же убили, — осторожно начала она. — Герцог после этого никакого сопротивления не оказал.

Он сейчас под арестом. Тапа-аров, правда, пришлось отпустить.

— Тапа-ары свободно улетели?! — от негодования Дериан даже попытался приподняться на постели, а Ида мысленно усмехнулось: почему же ее профессора постоянно упрекали в недостаточной для аристократки дипломатичности?! С другой стороны, все-таки жаль, что после Оуэна Вейда уже практически нечего наследовать. Может быть, тогда в Рассономской империи появился бы первый по-настоящему честный правящий герцог.

— Я не могла объявить им войну! У меня нет таких полномочий, — проговорила она.

Дериан ничего не ответил. Его взгляд блуждал по противоположной стене каюты, словно там был не обыкновенный белый пластик, а экран, на котором одно за другим сменялись всевозможные интересные изображения. — Я должна была разобраться с внутренними проблемами империи, — продолжила Ида. — И я это сделала. Главный преступник — герцог Вейд — под арестом и больше не представляет опасности.

При упоминании этого имени взгляд Дериана остановился. Впрочем, это была его единственная реакция.