Слезы нильского крокодила

 — Мы говорили с врачами. Ты вне опасности и идешь на поправку.

— Нет, вы меня не поняли. Я не хочу жить.

— А ты о матери подумала? — повысила голос Алина. Есть хороший прием, как вести себя с истериком — надо дать ему пощечину. Зосе по лицу не дашь — девочка слишком слаба. Но в этом случае вполне допустимо прикрикнуть.

— Она обо мне думала? — парировала Зося. — Со мной считалась? Никогда!

— Зря ты так. Твоя болезнь довела маму до больничной койки. Она лежит в соседнем корпусе.

— Не верю, — покачала головой Зося. — Ее ничем не проймешь. Человеческая жизнь для нее ничто. Наверное, я в нее — такая, — она сделала ударение на последнем слове.

— Какая такая? Ты добрая, отзывчивая девочка. Скажи только, зачем столько таблеток выпила? Хотела успокоиться? Попросила бы маму, она накапала бы валерианы. Что это вообще за таблетки?

— Не знаю. У бабушки много разных лекарств. У нее очень высокое давление, диабет и стенокардия. Когда она приходит к нам, приносит целый мешок лекарств. Наверное, это ее таблетки. Но лежали они отдельно, в кармане маминого халата, — усмехнулась Зося. — Я видела, как она подсыпала это лекарство в еду для тети Стефы. Когда я спросила, зачем она это делает, мама ответила, что тете надо успокоиться, поскольку она слишком расстроена смертью брата. Утром тетю Стефу забрала «Скорая». Бабушка сказала, что она отравилась грибами. А я сразу подумала, что дело не в грибах, а в таблетках, и что эти таблетки помогут и мне. Я выпила десять таблеток, все что осталось, — вызовом сказала она.

— В чем помогут? Уйти из жизни? — ужаснулась я.

— Ну да. А что здесь такого? Неужели лучше в тюрьме сидеть?

— Глупости, зачем тебе сидеть в тюрьме?

— Как зачем? Ведь это я убила Василия, маминого нового мужа.

Моя рука потянулась к Зосиному лбу. Услышав признание, я подумала, что у ребенка бред. Но лоб был не горячее рук, то есть совсем холодный. Может, это отравление дает о себе знать? У ребенка галлюцинации начались.

— Зося, тебе совсем плохо? — сочувственно спросила я.

— Плохо? Нет, мне сейчас хорошо, легко. Вы мне не верите? Тогда слушайте."

"Зося росла счастливым ребенком. По крайней мере, так она считала в пять лет. Потом мама с папой начали ссориться, а потом и вовсе развелись — мать выгнала отца. Почему, маленькая Зося не понимала. Он был добрый: конфеты приносил, водил в кино, возил на озеро. Мама никогда этого не делала. Нет, к праздникам она наполняла вазу конфетами, но приходили гости — и от конфет мало чего оставалось.

После развода отец из Трускавца уехал. Приезжал не часто, но всегда звонил дочке и регулярно присылал деньги — хорошие деньги. Зося надеялась, что мать одумается и примет отца обратно, но она вновь вышла замуж. Сразу после свадьбы Рада и Зося переехали в большой дом Анатолия Петровича.