Сломанное сердце

– Лер, у вас что-то случилось? Просто вы вышли вполне себе бодрячком, а вернулись… сама не своя.

А мне так плохо и я так устала крепиться и притворяться, что неожиданно для себя говорю:

– Да, меня тут Ксения Андреевна просветила. Насчет сплетен про меня и…

– А, того студента. Шаламова, кажется? Это же с ним я вас тогда видел? Но вы не обращайте внимания. У нас же хлебом не корми – дай перемыть коллеге косточки. Никто эти сплетни всерьез и не воспринимает. Так что просто наплюйте и всё. Про меня вот тоже года два назад слух ходил, что я там с какой-то… в общем, ересь.

Я киваю, даже выдавливаю улыбку. Соглашаюсь, мол, да, сплетни всегда были, есть и будут. Только Игорь не знает одного: на этот раз сплетни не так уж далеки от правды.

И это меня просто подрубило.

Мы подъезжаем сначала к моему дому. Игорь выскакивает, обегает машину и галантно открывает мне дверцу. Потом еще и провожает до самого подъезда.

– Лера, дорогая, еще раз поздравляю вас с днем рождения! Пусть у вас все сбудется. А на досужие домыслы наплюйте.

Я благодарно киваю, захожу в подъезд и медленно поднимаюсь на свой этаж. Плакать хочу. Но не плачу. Утыкаюсь носом в огромный букет цветов – Игорь подарил. Но они почему-то ничем не пахнут. Или у меня обоняние отключилось.

Почти поднявшись на свой этаж, вдруг вижу – на подоконнике кто-то сидит. Да не кто-то, а Шаламов…

23. Лера

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, с трудом усмиряя злость.

Ну, или не злость. А обиду, разочарование, досаду, копившиеся весь день. Ну и, как вишенку, расстройство из-за дурацких сплетен.

Хотя и злость тоже, но – на себя. Потому что вдруг понимаю, что боюсь не столько того, что они дойдут до семейства Гаевских, сколько того, что Шаламов к ним причастен.

И умом понимаю, что в первом случае проблемы будут куда серьезнее. Ведь Марк тогда черта с два согласится развестись спокойно, как обещал его отец. Как минимум, попытается отжать всё, на что имеет право по закону. Да и старший Гаевский с его трепетным отношением к скандалам в стороне не останется.

И тем не менее меня больше угнетает то, что Шаламов, возможно, «играет» со мной. И что все эти его знаки внимания – лишь часть этой игры. Зачем ему это? Может, в отместку за тот первый семинар, когда я его унизила. Или чтобы сдать экзамен без проблем. Или просто забавы ради. Эти мажоры ещё и не так развлекаются.

И всё же невыносимо хочется, чтобы мои страхи оказались пустыми, а его отношение – искренним. Зачем? Не знаю. Ведь все равно у нас с ним ничего быть не может, разве что кроме редких, тайных встреч.

И всё же, пожалуйста, пусть он окажется ни при чем!

– Тебя жду, – отвечает Шаламов невнятно. Улыбается, соскальзывает с подоконника, приближается ко мне. И я понимаю – он пьян.