Сломанное сердце

Потом она бросает взгляд на мою отупевшую мину и усмехается:

– Ну ты же не думал…

– Не думал, – буркнув, пулей вылетаю из комнаты, потому что видеть её такую невыносимо.

Хватаю в прихожей куртку, вспоминаю про подарок. Да, блин, «девушка оценит». Плюхнув его на тумбочку или что там у неё стоит, выдавливаю:

– С днем рождения.

Выскакиваю из подъезда как ошпаренный. Но делаю несколько шагов и останавливаюсь. Оглядываюсь на её окна. Горло сжимается и разжимается, как будто там пульсирует сердце. И сжимается так, что больно, так, что вдохнуть невозможно.

Нет, не могу я так. Пусть объяснит толком. Она же не шлюха какая-нибудь, чтобы вот так… чтобы просто секс… Она же улыбалась мне… Она ведь была настоящей…

Обшариваю карманы, ищу телефон и понимаю, что оставил его у Леры. Она еще решит, что специально, но и плевать. Плохо только, что в подъезд опять хрен попадешь. А пока дождешься кого-нибудь – если еще дождешься – окоченеешь.

Но мне неожиданно везет. Во двор заворачивает тачка и останавливается возле её подъезда. Какой-то мужик неловко вываливается из неё – у него что-то большое в руках, видимо, мешает, – и подходит к двери. И я бросаюсь бегом назад. Пиликнув замком, он открывает дверь и заходит в подъезд. Я, слава богу, тоже успеваю заскочить внутрь. Поднимаюсь медленно, чтобы этот мужик ушёл к себе, не палил меня и Леру. Ну вдруг она реально замужем?

Слышу, он останавливается на третьем этаже. И я замираю этажом ниже. Но в темном окне, на котором просидел сегодня весь день, вижу его как в зеркале.

Это тот самый тип. Гаевский, вспоминаю вдруг его фамилию. А в руках у него, оказывается, огромный букет. Какая-то тетка спускается сверху и останавливается возле него:

– Здравствуйте, Марк. Боже, какие цветы! Какой шикарный букет! Лере очень повезло с таким мужем…

Несколько секунд я ещё стою, закаменев, смотрю. Потом разворачиваюсь. Медленно и тяжело, как будто на ногах гири, спускаюсь вниз…

29. Лера

Шаламов уходит, и вся моя выдержка в ту же секунду рушится. Осыпается как карточный домик.

На столике для ключей в прихожей стоит злоклятый подарок его в яркой упаковке. Как живое напоминание его подлости и моей глупой слабости. Как сильнейший раздражитель. Как соль на свежую рану.

Даже открывать его не буду. Выкину. Или верну. Лучше верну. В пятницу после семинара.

Пусть знает, что я его даже не открыла. Хотя я всегда считала, что возвращать подарки – это глупость несусветная. Детский сад. Но это уже принятые подарки, а я его – не принимаю.

А сейчас, чтобы не мозолил глаза, просто прячу в шкаф. Я всхлипываю, но вовсю стараюсь не разреветься. Однако слезы набегают и набегают.