Случайная вакансия

Саманта ответила не сразу. Она почесала глубокие красные борозды, оставленные тесным бюстгальтером, и произнесла, не глядя на Майлза:

— На самом деле я как раз собиралась с тобой поговорить.

Ей до смерти не хотелось признаваться. Она тянула уже с месяц.

— Рой советует закрыть магазин. Дела идут неважно.

До какой степени неважно — Майлзу лучше было не знать. Она и сама потеряла дар речи, когда бухгалтер открытым текстом описал положение дел. Саманта, как ни странно, была к этому и готова, и не готова. Умом понимала, а сердцем не принимала.

— Подумать только, — сказал Майлз.

 — Но интернет-бизнес вы не бросите?"

"— Нет, — ответила она. — Интернет-бизнес мы не бросим.

— Это правильно, — подбодрил её Майлз и почтил минутой молчания гибель бутика. А затем спросил: — Ты сегодняшнюю газету, видимо, не читала?

Саманта потянулась за ночной сорочкой, лежащей на подушке, и он с удовольствием взглянул на её грудь. Секс определённо поможет ему расслабиться.

— Какая жалость, Сэм. — Пока Саманта облачалась в неглиже, Майлз пополз на её сторону кровати. — Это я про бутик. Отличное было местечко.

Ты ведь долго там заправляла — лет десять?

— Четырнадцать, — ответила Саманта.

Она видела его насквозь. Не сказать ли мужу, чтобы отымел себя сам; не уйти ли спать в гостевую комнату, размышляла она, но проблема заключалась в том, что ей совершенно не нужен был конфликт, потому как больше всего на свете она жаждала поехать с Либби в Лондон, где они, надев одинаковые футболки, проведут целый вечер подле Джейка и его бой-бэнда. Нынче эта поездка оставалась для Саманты средоточием счастья. Кроме всего прочего, секс мог смягчить растущее неудовольствие Майлза по поводу её отсутствия на предстоящем юбилее Говарда.

Сев на мужа верхом, Саманта закрыла глаза и вообразила, что это Джейк, что они одни на пустынном белом пляже, что ей девятнадцать, а ему — двадцать один. Она взмыла к вершинам блаженства, представив, как Майлз вдалеке крутит педали катамарана и бесится, подглядывая за ними в бинокль.

X

В день выборов Парминдер вышла из Олд-Викериджа и пошла по Чёрч-роу к дому Уоллов. Постучав в дверь, она довольно долго ждала, пока наконец ей не открыл Колин.

Вокруг его покрасневших глаз пролегли тени; кожа под скулами казалась тонкой, как пергамент, а одежда вдруг стала велика.

Он так и не приступил к работе. Весть о том, что Парминдер прилюдно разгласила всю историю болезни Говарда, отбросила назад и без того неуверенное выздоровление Колина; тот Колин, который ещё несколько дней назад с бодрым видом сидел на кожаном пуфе и рассчитывал на победу, канул в прошлое.

— Всё в порядке? — настороженно спросил он, запирая за ней дверь.

— Да, всё отлично, — сказала она.