Случайная вакансия

 — Я подумала, ты захочешь проводить меня до зала собраний, чтобы я проголосовала.

— Я… нет, — вяло проговорил он. — Прости.

— Мне понятны твои чувства, Колин, — негромко, но твёрдо проговорила Парминдер. — Однако, устранившись от выборов, ты подаришь победу им. Я не допущу, чтобы они победили. Я пойду на избирательный участок и проголосую за тебя, но при этом хочу, чтобы ты меня сопровождал.

Парминдер отстранили от работы. Моллисоны подали жалобы во всевозможные инстанции, и доктор Крофорд посоветовал Парминдер взять отгулы. К её огромному удивлению, она вдруг почувствовала себя свободной.

Но Колин только покачал головой. Ей даже показалось, что у него навернулись слёзы.

— Не смогу, Минда.

— Сможешь! — воскликнула она. — Сможешь, Колин! Ты обязан дать им отпор! Думай о Барри!

— Я не смогу… прости… я…

Шмыгнув носом, он разрыдался. Колин и раньше плакал у неё на приёме, отчаянно рыдал под бременем страха, который носил с собой каждый день своей жизни.

— Будет тебе. — Ничуть не смутившись, она взяла его под руку и отвела в кухню, где сунула ему рулон бумажных полотенец и позволила выплакаться до икоты.

— На работе, — всхлипнул он, промокая глаза.

На кухонном столе лежало приглашение на шестидесятипятилетний юбилей Говарда Моллисона; кто-то аккуратно порвал его надвое.

— Я получила такое же, — призналась Парминдер. — До того, как на него наорала. Послушай, Колин, проголосовать необходимо…

— Я не могу, — прошептал Колин.

— …чтобы показать, что они нас не одолели…

— Но на самом-то деле всё наоборот, — сказал Колин.

Парминдер расхохоталась. Увидев её с раскрытым ртом, Колин тоже решил посмеяться и зашёлся громким нелепым гоготом, похожим на лай мастифа.

— Допустим, они лишили нас работы, — сказала Парминдер, — допустим, ни один из нас не хочет выходить из дому, но во всём остальном мы на недосягаемой высоте.

Сняв очки, Колин вытер мокрые глаза и усмехнулся.

— Пойдём же, Колин. Я хочу за тебя проголосовать. Битва ещё не закончена. После того как я сорвалась с катушек и перед всем советом и прессой заявила Говарду Моллисону, что он ничем не лучше распоследнего наркомана…

Он снова захохотал, и она пришла в восторг: при ней он так не смеялся с Нового года, но тогда его смешил Барри.

— …они забыли поставить на голосование вопрос о выселении наркологической клиники. Надевай плащ. Мы пройдёмся пешком.

Колин уже не фыркал и не похохатывал. Он смотрел на свои большие руки, которые потирали одна другую, как будто под струёй воды.

— Колин, это ещё не конец. Ты ведь уже кое-что изменил. Люди не приемлют Моллисонов. Если ты пройдёшь в совет, мы значительно укрепим свои позиции. Пожалуйста, Колин.