Смерть под уровнем моря

Семь килограммов веса, длинный, громоздкий, питается от ленты на сто патронов, сложенной в круглой металлической коробке.

Сиротин быстро вставил ее на место, сложил сошки, передернул затвор. Потом он пополз обратно, не поднимая головы, пристроил ствол на каменный бруствер.

Как же удачно все сложилось!

Бородатый тип махнул рукой. Два десятка рослых громил поднялись разом и бросились вперед. Капитан не жалел патронов. Сотня штук – это немало. Полицаи напоролись на стену огня, орали, валились как подкошенные. Все рядом, можно не целиться, главное – не сбавлять оборотов. Враги не поняли, в чем дело, даже залечь не успели, запоздало бросились врассыпную.

Вадим взгромоздился на колени, перехватил горячее тело пулемета. Он не замечал, что его руки покрываются волдырями от раскаленного железа, водил тяжелым стволом, добивал уцелевших полицаев. Рухнул бородатый тип, пробитый пулями в нескольких местах. Агонизировала парочка раненых.

Капитан отбросил пулемет. Вот и все! Боль сразу ударила в мозг, он стиснул зубы. Черт с ними, с ожогами. Зато дело сделал.

Выжившие полицаи драпали по всему фронту, партизаны их преследовали, стреляли в спину. Чернуля снова кого-то кромсал ножом. Обернулся Белоусов, мигом все понял, вскинул руку с отставленным большим пальцем. Мол, так держать, товарищ капитан!

Атаку партизаны отбили. Несколько выживших полицаев нырнули в расщелины у Шайтан-гряды. Они не представляли опасности."

"На правом фланге все складывалось сложнее. Там противник теснил партизан, но до рукопашной дело, кажется, не дошло.

Вадим пересилил боль и тараканьей иноходью двинулся к месту боя. Ствол «ППШ» он ухитрился пристроить на предплечье.

Мимо него бежали люди, палили вниз. Выкрикивал задорные матерки Чернуля. Храбрость этого парня доходила до безрассудства. Два бойца вытаскивали из кустарника раненого Воронцова. Тот был белее извести, но, кажется, дышал.

Вадим оказался в разреженном лесу. Группа полицаев уже прорвалась сюда, выдавливала людей Сазонова с обрыва. Надрывно кричал Овчарук, призывал держаться.

Несколько фашистских прихвостней прорвались в лес, поджимающий базу с юга, и благополучно подорвались на мине. Остальные залегли, стали отползать обратно к обрыву, где имелась пара истоптанных троп. Партизанские пулеметы стреляли на флангах, подавили врага. Теперь защитникам лагеря не приходилось рассеивать свои силы. Все они сконцентрировались на краю обрыва.

Проходы между камнями усеяли тела полицаев. Партизаны добивали их с наслаждением, не жалея боеприпасов. Слишком много горя принесли людям эти вурдалаки.

Трое мерзавцев угодили в капкан, не успели вырваться. Группа Белоусова отрезала им путь к отступлению. Сопротивляться было нечем.