Смерть под уровнем моря

Ну началось! Ровно в два часа неподалеку прогремел оглушительный взрыв. Грохнула связка из нескольких лимонок. И тут же разразилась бешеная автоматная пальба. Снова взрыв, второй, третий.

Горстка партизан атаковала полицейский участок, расположенный через дорогу! Смысл этого действия был очевиден: отвлечь внимание противника. По задумке Вадима, туда должна была припустить вся охрана, по крайней мере – значительная ее часть. Ведь это возмутительно! Такая свистопляска под самым носом оккупационных властей!

На душе у Вадима стало спокойнее. Он поднялся, оправил помявшуюся форму, надел фуражку так, как положено по уставу.

Пальба не стихала, стены тряслись. Можно представить, что творилось в полицейском участке и здании администрации, которому, видимо, тоже досталось.

Полковник смотрел на него со страхом.

По коридору бегали люди, кричали. Там по-прежнему играла музыка.

Кто-то ударил по двери и крикнул:

– Вы здесь, герр оберст?

Вадим приложил палец к губам, придвинул ствол поближе к черепу своей потенциальной жертвы. Полковник подавился, схватился за горло.

Хлопали двери, народ уносился из здания. Что, собственно, и требовалось доказать. Осталось молиться за товарищей, чтобы они не попали в западню, выпутались из передряги."

"– Поднимайтесь, господин полковник. Приведите себя в порядок. Поглядите, на кого вы похожи! Смотреть тошно. И заберите свой портфель. Не мне же его тащить!

За стенами не смолкал нешуточный грохот. Партизаны нашли позицию, с которой могли безнаказанно пакостить немецко-фашистским захватчикам и их пособникам.

Через пару минут офицеры покинули кабинет. Они шли рядышком. Через руку Вадима был перекинут плащ, ствол «Вальтера» упирался полковнику в ребро. Краус был бледен, закусил губу. Он решительно не желал расставаться с жизнью.

– Шире шаг, господин полковник, – процедил Вадим сквозь зубы. – Что вы тащитесь как неутешная вдова за гробом?

Распахнулась дверь, высунулся взволнованный офицер:

– Герр полковник, что происходит? Вы куда?

– А ну, марш отсюда! – прорычал Вадим, делая страшное лицо. – Сидеть и не высовываться! Герр полковник эвакуируется!

«Полная чушь, но как не вспомнить нетленный постулат Геббельса про веру в самую чудовищную и нелепую ложь. Мне нужна всего минута», – подумал Вадим.

Офицер попятился, захлопнул дверь.

Сиротин вытолкал тормозящего полковника в холл. Там было пусто, все разбежались. Звуки боя уже стихали, хлопали только отдельные рваные выстрелы. Это было очень нехорошо.

В динамике под потолком продолжал греметь бравурный марш. Чем еще поднять моральный дух? Не победами же, о которых можно забыть.

В вестибюле бывшей гостиницы голосила женщина. Мол, спасите-помогите.