Снегурка для опера Морозова

На всякий случай пишу короткое сообщение. «Насть, задержусь немного. Нас дёрнули на срочный выезд». Включит оно до неё долетит, потому что я тоже некоторое время буду практически недоступен.

Броники, сверху куртки, ствол в кобуру, проверка подотчётного боезапаса, и мы выбегаем на улицу к своему служебному микрику. Он уже на низком старте. Как только в салоне захлопывается дверь, резко стартуем с места в сторону железнодорожного вокзала. Там местные ребята уже работают, но клиент наш, они лишь следят за безопасностью гражданских.

Объезжаем вечерние пробки везде, где только можно.

У вокзала суета, уже подтянулись какие-то журналисты.

Событие, конечно. Мы уже третий месяц этого товарища ловим. Сбежавший сиделец. У него подвязки здесь есть, прикрывали. Вот недавно прикрытие схлопнулось, и он начал двигаться. Надо сказать, аккуратно, но на пару камер на вокзале всё же попался.

С нами Макс. Он и отдаёт главные распоряжения:

— Людей от здания вокзала убрать, выходы, выезды с парковки перекрыть.

Кто-то, как всегда, возмущается. Мол, ехать надо, а вы тут чёрт-те что устроили. И всегда забавляет, когда говоришь прямо, что там опасный вооруженный преступник, в ответ получаешь: «А кто мне новый билет купит? Вы?». Так и хочется спросить: «А на новую жизнь у тебя уже есть безлимитный сертификат?». Макс не церемонится, шлёт всех на хер, отдаёт нам команды. Распределяемся, входим в здание, и чуйка подсказывает, что-то не так. Подозрительно тихо.

Всё становится ясно уже через минуту. Наш сиделец с обезумевшим взглядом понимает, что его замкнули в холле вокзала и терять ему больше нечего, выводит к нам заложника. Мальчишку-подростка. За ними бежит мать. Вся в слезах и соплях. Это гораздо хуже, потому что она на эмоциях может наделать глупостей.

— Ты же опытный, — спокойно говорит ему Макс. — Ты всё понимаешь. Я не дам тебе отсюда уйти. СОБР на улице, — блефует, — будет штурм. Отпусти пацана, опусти ствол и тебе зачтётся, — сомнительный бонус в его положении, но тут главное говорить, а он должен слушать.

— Да пошли вы! Мусора! — рявкает тип. — Грохну сейчас его, — вдавливает ствол пацану в висок. У малого паника в глазах, мать поскуливает, зажимая рот обеими ладонями.

— А потом мы грохнем тебя. Ну тупо же. Всё, сворачивай этот цирк.

— Помогите, помогите моему сыну, — у женщины начинается истерика. Глаза бегают руки дрожат.

Я начинаю плавно обходить беглеца. Замечает, дёргается.

— Стоять! Всем стоять! — нервно орёт он. — Дайте мне выйти, и никто не пострадает.

Шаман медленно перебирает чётки, глядя мужику в глаза. Тот отвлекается на щелчок бусин, прозвучавший неожиданно громко, я рывком налетаю на женщину и, закрывая собой, отталкиваю её в сторону.