Снег на кедрах

Исмаил смотрел, как она возится со шнурками дочки, и вдруг понял, что представляет собой ее жизнь – у Хацуэ есть дети, есть муж, с которым она каждый день ложится в одну постель. Исмаил сделал все, чтобы забыть ее, забыть и не вспоминать. Осталось только смутное ощущение надежды, причудливой фантазии о том, что однажды Хацуэ вернется. Он даже не представлял себе, как такое может случиться, но никак не мог отделаться от ощущения, что ждет ее, что настоящее время всего лишь промежуток между годами, которые у них были и еще будут.

Хацуэ снова вперила взгляд в окно и произнесла:

– Твоя газета…

И снова замолчала.

– Газета? – переспросил Исмаил.

– Этот суд, суд над Кабуо… он несправедливый, – заговорила Хацуэ. – Ты должен сказать об этом со страниц своей газеты.

– А что в нем несправедливого? – спросил Исмаил. – Что именно? Я бы написал, но ты мне объясни.

Она все еще смотрела в окно, так и не убрав влажные пряди со щеки.

– Все, все несправедливо, – с горечью в голосе отозвалась она. – Кабуо не убивал, он не мог убить. Они разыскали этого сержанта, который подтвердил, что Кабуо – убийца, но ведь это все предрассудки. Ты слышал, что говорил сержант? Будто бы он в высшей степени способен на такое. Будто бы он настоящий убийца. Напечатай об этом в газете, приведи слова сержанта, расскажи о несправедливости. О том, что весь судебный процесс, с начала и до конца, несправедлив.

– Мне понятны твои чувства, – ответил Исмаил. – Но я ведь не юрист и даже не знаю, должен ли был судья отклонить свидетельские показания сержанта или нет. Надеюсь, присяжные все же вынесут справедливое решение. Может, я и мог бы написать об этом колонку, как все мы надеемся на правосудие, на справедливое решение суда.

– Этого суда вообще не должно было быть, – возразила Хацуэ. – Все, все неправильно! Все!

– Я тоже не могу оставаться равнодушным к несправедливости, – ответил Исмаил. – Но иногда мне кажется, что несправедливость… это в порядке вещей. Не знаю даже, стоит ли надеяться на справедливость, стоит ли думать, будто мы имеем на нее право. Или даже…

– Я говорю не обо всем мире, – оборвала его Хацуэ. – Я имею в виду конкретных людей: шерифа, обвинителя, судью, тебя… Тех, кто может что-то сделать, потому что в их власти напечатать статью, арестовать, осудить, даже распорядиться чужой жизнью. Люди ведь не должны быть несправедливыми. Это ведь не «в порядке вещей», когда одни несправедливы к другим. Ведь так?

– Нет, не в порядке вещей, – холодно ответил Исмаил. – Тут ты права – люди не должны быть несправедливыми.

Когда он остановился у почтового ящика рядом с домом Имада и высадил их, то почувствовал, будто одержал верх, что перевес теперь на его стороне.