Снег на кедрах

Он заговорил с ней – и она откликнулась, обратилась к нему с просьбой, высказала желание. И даже если между ними сейчас враждебная напряженность, все же возникли хоть какие-то чувства; Исмаил решил, что это лучше, чем ничего. Он сидел в машине и смотрел, как Хацуэ с лопатой на плече пошла к дому, утопая в снегу. Исмаилу вдруг пришло в голову, что муж уходит из жизни Хацуэ точно так же, как в свое время ушел и он, Исмаил. Тогда, как и теперь, возникли обстоятельства, с которыми ничего нельзя было поделать. Ни он, ни Хацуэ не хотели той войны, того вторжения.

И сейчас, с обвинением Кабуо в убийстве, отношения между ними, Исмаилом и Хацуэ, снова изменились.

Глава 23

Маяк береговой охраны на скалах Белого мыса представлял собой железобетонную башню, которая возвышалась на сотню футов над уровнем моря. За последние тридцать лет до постройки маяка одиннадцать судов, направлявшиеся в Сиэтл, наскочили во время шторма на мель: два почтовых парохода, семь шхун с древесиной, норвежский грузовой корабль и четырехмачтовый барк из Ньюкасла, груженный углем. От них не осталось и следа – разбились вдребезги, а обломки унесло в океан.

На месте катастрофы громоздились лишь скалистые камни, облепленные коркой «морских уточек»; серая гладь воды простиралась до самой линии горизонта, подернутой дымкой."

"Во время особенно сильного прилива волны подбирались очень близко к маяку, обрушиваясь на его основание; когда волны откатывали, на бетоне повисали белесые от соли водоросли, напоминавшие морской мох. Под медной крышей маяка располагались шестнадцать отражающих призм и четыре проецирующие линзы, плававшие в ртути.

Обслуживающий персонал периодически смазывал часовой механизм; линзы совершали два оборота в минуту. И все же кораблекрушений было не избежать – в густом тумане маяк не был виден, и суда садились на мель. Береговая охрана установила на пути следования судов радиолокационные отражатели, снабдив ими островные пляжи и заякоренные буи с нумерацией. Островитянам казалось, что уж на этот раз приняты все меры, но через какое-то время разбивался очередной корабль. Наскочил на мель буксир, тянувший дизельный паром из Сан-Франциско; то же случилось с другим буксиром, тащившим баржу, доверху груженную фанерным кряжем; сел на мель пароход с металлоломом, шедший на малой скорости из Виктории. Известия об этих крушениях островитяне воспринимали как суровую неизбежность; многие придерживались того мнения, что таково предопределение Божье. После очередного кораблекрушения многие островитяне приходили на пляж и с благоговейным страхом наблюдали тонущее судно; некоторые даже приносили с собой бинокли и фотоаппараты.