Снег на кедрах

Для Кабуо это было все равно что яркий сон, тихий и спокойный, застывший в тумане. Лежа в темной камере, он часто думал о нем, и мельчайшие детали вырастали до огромных размеров, а каждое слово отчетливо звучало в ушах.

В тот самый вечер он поднялся на «Островитянина» и проверил масло в двигателе. По-быстрому смазав привод вьюшки сетевого барабана, Кабуо отчалил уже в сумерках и направился к Судоходному каналу. Поговорив с Ларсом Хансеном и Яном Сёренсеном, он узнал, что вот уже два дня подряд там снимают большие уловы. Поэтому, положившись на сведения рыбаков, отправился туда. Ларе и Ян рассказывали, что кижуч там ходит огромными косяками, особенно во время прилива. При отливе рыба тоже есть, но ее гораздо меньше. Кабуо надеялся, что, если никто не встанет поблизости, во время прилива удастся вытащить сотни две, а то и больше, а на отливе еще сотню, если повезет. А везение ему не помешает. Прошлой ночью у мыса Эллиот улов был совсем никакой. Поначалу он выловил жалких восемнадцать рыбешек, а потом в темноте поставил сеть рядом с огромным комом бурых водорослей. Шхуну отнесло прямо на водоросли, и Кабуо битых четыре часа выпутывал сеть, опасаясь порвать ее. На этот раз он решил быть осмотрительнее. И удача ему совсем не помешает.

В голубоватом свете сумерек Кабуо вышел из гавани и сделал поворот. Он стоял у штурвала и хорошо видел остров: мягкую зелень кедров, высокие, крутые холмы, длинные полосы низко стелющегося тумана на пляжах, волны с пенистыми гребнями, накатывающие на прибрежную полосу. За островом уже взошел узкий серпик луны и теперь висел как раз над высоким обрывом мыса Ялика – бледный и неясный, такой же воздушный и прозрачный, как клочки облаков, тенью проносившихся по небу. Кабуо включил радиосвязь и глянул на барометр; барометр все еще показывал «ясно». И это несмотря на то, что сообщали о холодном, шквалистом ветре с мокрым снегом, идущем с севера, со стороны пролива Джорджия. Кабуо снова глянул вверх и заметил стаю морских птиц – серые силуэты то взмывали высоко, то скользили над самой поверхностью воды, как турпаны. Хотя для турпанов птиц было слишком много, решил Кабуо. И подумал, что, может, это кайры, трудно было разобрать. Далеко огибая Бухтовые скалы, «Островитянин» пошел навстречу ветру со скоростью семь узлов, оставляя за собой бурлящие воды быстрого приливно-отливного течения. Догнав другие шхуны, он пристроился за ними. «Касилоф», «Антарктика» и «Провидение» направлялись туда же; половина всей рыбачьей флотилии двинула к Судоходному каналу. Шхуны растянулись далеко впереди «Островитянина»; в опустившихся сумерках они устремились к промысловым местам, рассекая воду и отваливая по обе стороны широкие серебристые гребни.