Снегурочка для босса

Ой…

— Да, — соглашаюсь почти беззвучно и судорожно сглатываю слюну.

Во рту сухо, как от дикой жары, и это так странно ощущать, ведь вокруг один лишь холодный, очень холодный снег…

Смотрю в яркие синие глаза Морозова, почти не дыша.

Вот сейчас он усмехнется… отведет взгляд в сторону… а потом легко встанет и подаст мне руку…

Горячий жадный поцелуй накрывает мои губы так неожиданно, что глушит мой изумленный ах целиком и полностью. Следом приходит волна ошеломляюще мягкого тепла. Она прокатывается изнутри во все стороны, зарождаясь сразу и в животе… и в сердце…

Настоящий синхронный отклик, когда душе и телу одинаково радостно от происходящего.

— Ника… — шепчет Морозов, чуть отстранившись, и вглядывается в мое лицо. — Не удержался. Не смог удержаться. Такая строгая, невинно-сладкая… Знаешь, ты напоминаешь мне дитя природы. Чистая, как первый снег… самое невозможное существо в моей жизни…

Я завороженно смотрю, как двигаются его губы. Такие четкие. Такие иронично-улыбчивые. И произносят такие красивые слова…

Интересно, а сколько раз он говорил такое же другим девушкам?..

Например, Павлине.

Я тяжело вздыхаю и легонько толкаю широкую грудь Морозова, чтобы встать. Он позволяет мне это сделать, не спуская глаз и следя за каждым движением. Прямо как огромный белый кот, который только секунду назад мурлыкал, ластился и казался домашним… а затем вдруг оказался диким, хищным и голодным.

— Почему ты так странно смотришь? — взгляд Морозова из затуманенного становится более острым и серьезным. — Если я тебя снова напугал, извини. Илии это из-за твоего Кольки?

Сказать, что я опешила от такого странного вывода, это слишком мягкое выражение.

— А при чем здесь Колька?

Морозов морщится и крайне неохотно поясняет:"

"— Ты встретила его и вспомнила все свои чувства. И всë то плохое, что случилось с твоей первой любовью. Ты девушка, а девушки обычно живут сегодняшним настроением. В моменте. Это я точно знаю.

Мне становится смешно и грустно одновременно.

— Нет, Матвей. Коля не был моей первой любовью. Он был обыкновенной ошибкой, и влюбиться в него я просто не успела. И в этом мне повезло.

Я успеваю уловить, как Морозов весь как-то разом расслабляется, и от этого открытия внутри снова разливается приятно волнующее тепло.

Он неравнодушен ко мне. Он точно, совершенно точно глубоко неравнодушен ко мне! Уже не осталось почти никаких сомнений, только робкое предвкушение какого-то неведомого огромного счастья. И от этого ощущения даже немного страшно. Вдруг спугну?

Тише, сердце, тише… не надо так из груди выпрыгивать…

— Ладно, проехали. Ты, наверное, замерзла совсем в снегу.

Я бы так утверждать однозначно не стала — какое там замерзла, если горю вся! — но не возражаю.