Сны инкуба

Закричав, я уставилась в его глаза и подумала, много ли там осталось от Натэниела, чтобы мне помочь.

— Анита, что случилось?

Глаза леопарда и чужой голос, но лицо — Натэниела, полное заботы и тревоги.

— Больно.

— Я тебе сделал больно?

Я замотала головой, и когти защекотали мне ребра изнутри, заставили забиться под телом Натэниела.

— Помоги!

Он скатился с меня и крикнул:

— Джейсон!

Ему пришлось крикнуть дважды, пока вышел Джейсон, капая водой после душа, с полотенцем в руке. Он посмотрел на нас и тут же перестал улыбаться.

— Что случилось?

— Не знаю, — сказал Натэниел все тем же низким голосом.

 — Она говорит, что у неё болит что-то.

Эта штука снова во мне потянулась, тянулась и тянулась, и моё тело растягивалось вместе с нею, и она входила мне в руки и в ноги, как в футляр. Строго говоря, это не было больно. Как будто моё тело стало перчаткой, и эта штука проверяла, сколько в перчатке места.

— Ты это чувствуешь? — спросил Джейсон. Тело его покрылось гусиной кожей.

Натэниел кивнул:

— Это её зверь.

Джейсон присел у края кровати:

— Да, но никогда раньше он так не ощущался.

Мой зверь растянул мне тело до упора, и обнаружил, что дальше некуда.

У меня уже несколько лет был кусочек зверя Ричарда, и как-то от линии Бёлль я получила зверя, являющегося по моему зову — леопарда. Таким образом я стала Нимир-Ра для Нимир-Раджа Мики. Натэниел был мой pomme de sang, но ещё он был моим подвластным зверем, как Ричард для Жан-Клода. Теперь та часть моей сути, которая была зверем, кошкой, потягивалась в моем теле. Я раньше ощущала её как силу, скорее метафорически, нежели физически, но сейчас это было физически — дальше некуда. Я ощущала зверя, бьющегося во мне, ищущего дорогу наружу. Как будто я была ликантропом, да только не хватало последнего кусочка в мозаике, того, что выпустил бы зверя из моей кожи, позволил бы ему стать настоящим.

Он съёжился, уходя в середину моего тела, где существовал всегда. Но сейчас он был как леопард в зоопарке, в маленькой железной клетке. Он метался, метался, потом кидался на прутья, полосуя их когтями, но этими прутьями было моё тело, и я кричала. Я тянулась руками, пыталась схватиться за что-нибудь, за что угодно, что помогло бы мне.

Как драться с тем, что у тебя внутри? Как уничтожить нечто, состоящее из твоего собственного мяса?"

"Джейсон схватил меня за руку, и вдруг я вдохнула сладкий мускус волка. И как будто прикосновение Джейсона сработало проводником, я вдруг увидела Ричарда. Он стоял в залитой солнцем кухне и варил что-то в кастрюле. На нем были только джинсы, посудное полотенце заткнуто за пояс. Спину покрывали следы когтей, или ногтей, но очень серьёзных. Скорее это было результатом хорошего секса, чем драки.