Сны инкуба

Он остался стоять с таким сердитым лицом, будто мне не поверил.

— Хорошо, стой. Но ты меня спросил, делал ли ты мне больно во время близости. Я правильно поняла?

Он кивнул.

— И да, и нет.

Он наморщил лоб.

— Как это — и да, и нет.

— Так, что мать-природа щедро тебя одарила, и у тебя не получится не быть грубым, разве что ты будешь очень, очень сдержан.

Он ещё сильнее нахмурился:

— Не понял.

Уж конечно, не понял. Конечно, старается, чтобы мне было как можно более неловко.

— Ричард, ты ведь знаешь, что очень здорово оснащён?

Я почувствовала, как краска заливает мне шею, и ни черта не могла с этим сделать.

Я всегда легко краснею, и никогда мне это не было так неприятно, как сейчас.

— Райна говорила. Это была одна из причин, по которым она хотела меня снимать в своих фильмах.

— А до Райны ты не знал, насколько ты большой?

Настала его очередь краснеть.

— До Райны я был девственником.

Я поёжилась, и, видя отразившуюся на его лице боль, сказала:

— Сама мысль о девственнике в руках Райны достаточно пугает. Она была очень извращённой стервой.

— Теперь я это знаю, — кивнул он.

— А ты знал это, когда начинал с нею?

— Мне не с чем было сравнивать.

У меня возникла мысль. Райна была его первой любовницей, и Райна настолько увлекалась садомазохизмом, что понятия безопасности, трезвого рассудка и внимания к партнёру никак не рассматривались. Она снимала порнографические фильмы — черт побери, даже с убийством актёров. Одна из самых страшных и извращённых личностей, которых я в жизни видала, а видала я их не мало. Раз Ричарду не с чем было сравнивать, что из этого следует?

Я попыталась подвести к этому постепенно, и вернулась к началу своей речи.

"

"— Ты очень большой, Ричард, а это значит, что когда ты занимаешься любовью, это может твоей партнёрше быть больно, если ты не сдерживаешься.

— Значит, я делал тебе больно, — сказал он мрачно.

— Я этого не говорила.

— Сказала.

— Ричард, пожалуйста, слушай, что я говорю, а не редактируй мои слова.

Я встала, чтобы можно было ходить. Не такой разговор, чтобы сидеть неподвижно.

— Постараюсь.

— Уже хорошо. — Я встала перед ним и начала снова. — Многие женщины не любят во время секса толчки в шейку матки.

Он снова озадаченно наморщил лоб.

Черт, как получилось, что я должна заниматься сексуальным образованием своего бывшего жениха? Как вообще втянулась в такой разговор? Наверное, просто повезло.

— Если ты входишь слишком глубоко, у большинства женщин ты доходишь до конца. Стучишь в конец влагалища, в шейку матки.

Он кивнул.

— Да, я всегда дохожу до конца.

Я сделала жест рукой — а я о чем?

— Вот это я и говорю.

— Что именно?

Я упёрла руки в боки, потому что он либо намеренно тормозил, либо действительно не понимал.