Сны инкуба

Так будет считать твоя стая.

Он кивнул и снова улыбнулся:

— Вот так просто. Ты на все согласилась.

Я протянула руку, и он, поколебавшись, её принял. Мунин Райны не высунулся — это просто его рука была такой тёплой в моей.

— Попробуем, посмотрим, как получится. Зависит от того, что мне придётся делать в качестве лупы. Я только хочу, чтобы ты знал: ты можешь прямо сейчас выйти в эту дверь, и я все равно постараюсь быть твоей лупой.

Он сжал мне руку:

— Ты не будешь меня заставлять?

— Не в моих привычках.

— И не в моих, — сказал Жан-Клод. — Слишком часто я бывал жертвой за много веков.

И вкуса к этому не приобрёл.

Ричард глубоко вздохнул, так что даже плечи приподнялись, даже живот втянул и выпустил, будто выпуская весь воздух из своего тела.

— Попробуем. Если не смогу, значит, не смогу, но я попробую.

Я не отняла руку у Жан-Клода, но шагнула вперёд и оказалась перед Ричардом. Приподнялась на цыпочки, а он наклонился, чтобы я поцеловала его в губы, нежно.

— Я тебе не говорила, что ты очень храбрый?

Что-то тёплое, хорошее появилось у него в глазах:

— Никогда.

— Так теперь говорю.

— Спасибо, — сказал он и обнял меня за талию, даже через шёлк согревая теплом своей кожи.

Нет, не кожи — своей силы.

Жан-Клод встал, и я притянула его к себе сзади. Ричард напрягся, когда тело Жан-Клода прижало его руку, но справился с собой. Заставил себя расслабиться. У него получилось не до конца, но он попробовал. Пять за попытку.

— А теперь раздеваемся, — объявила я.

Они оба сразу и поперхнулись, и засмеялись.

— Ma petite, отчего ты вдруг так осмелела?

— У нас троих вечность уходит на любую мелочь. Мы её обсуждаем, спорим, ссоримся, миримся и опять ссоримся.

Хватит обсуждать. Если мы собрались это делать, так давайте делать.

— Вот так просто, — сказал Ричард. — Снимай штаны, и никаких ласковых разговоров перед этим.

Я наклонилась ближе к нему, ощущая спиной вес Жан-Клода. Глядя в глаза Ричарда, я сказала:

— Хочу проверить, могу ли я тебя заглотать до самого горла.

Он заморгал, потом засмеялся, прекратил смеяться и сказал наконец сдавленным голосом:

— Раньше не могла. Это было отлично, но ты не могла совсем…

— Я тренировалась, — ответила я, улыбаясь ему.

— Вот эта улыбка… — начал он.

— Какая? — спросила я.

— Знающая, — ответил Жан-Клод.

— Та, которая говорит, что у тебя грязные мысли, и ты все это хочешь со мной проделать. Ты — единственная женщина, которая может вложить невинность и порок в один взгляд.

— Порок, — повторила я. — Мне обидеться?

— Никогда уже не думал увидеть вновь эту улыбку, обращённую ко мне. — Он поцеловал меня в лоб. — За неё я на многое готов.

— До меня все ещё не дошло насчёт невинности и порока в одной улыбке.

— У тебя вид падшего ангела, ma petite.