Соль под кожей. Том первый (СИ)

— Не помнишь, как я забирала тебя из какого-то притона, как ты заблевал мне всю машину, как требовал отвезти тебя к Алине, потому что вы не успели договорить?

Я одергиваюсь от нее всем телом, и мы, как в хорошем запутанном детективе, меняемся местами. Теперь она — плохой полицейский, а я застуканная с поличным шпана, загнанная в угол и совершенно беспомощная.

— Ты не помнишь. — Валерия кивает, отбирает у меня сигарету и к полному моему охуеванию, спокойно и, блять, профессионально затягивается. Правда, тут же тушит ее об циферблат моих часов, стоимость которых, конечно же, ей прекрасно известна. — И как потом я привезла тебя домой, два часа отмывала в душе, отпаивала всякой медицинской дрянью, потому что ты едва не подыхал у меня на руках."

"Ее хлесткие слова похожи на широкие рваные мазки кистью, которые постепенно раскрашивают картину моего нелицеприятного прошлого.

В тот вечер я был реально в говно. Со смерти Алины прошло уже несколько месяцев, а я как будто заледенел внутри и совсем ничего не чувствовал. Единственное, на что вообще был способен — сохранить ее в памяти еще живой. Долго выковыривал наши с ней самые счастливые моменты, ее улыбку, смех, как она мягко прижималась ко мне во мне, каждое глупое сообщение без причины, в котором объяснялась в любви. Но сколько бы ни копался — перед глазами была только та бесконечная ночь, бледное лицо, в странной росписи из капелек крови и навеки остекленевшие распахнутые глаза. А еще — улыбка. До боли наивная, счастливая. Как будто в свою последнюю секунду, Алина, наконец, обрела покой.

Где-то в другом мире.

Где-то там. Где я уже никогда не смог бы ее достать, чтобы снова причинить боль.

Ведь это я ее убил, даже если не стоял сзади и не нашептывал на ухо, что нужно сделать, чтобы весь этот кошмар, наконец, закончился.

Сейчас я хорошо помню, что в тот день проснулся с четким осознанием собственной вины. Открыла глаза, встал, почистил зубы, но фраза «Ты виноват» на репите вертелась в голове без остановки. И я не придумал ничего лучше, чем заглушить ее вместе с собой. Вырубить питание во всей машине, раз не получилось отключить «верхний этаж».

Где меня носило — наверное, не вспомню уже никогда. Были какие-то левые люди, тупые бабы, курево, бухло, громкая тупая музыка, скорость и ветер в ушах. А потом кто-то схватил меня за руку и потащил на свет из темноты, хотя я брыкался и сучил ногами, как маленький ребенок.

— Как ты нашла меня?

— Ты сам позвонил. Сказал, что тебе хреново, просил прощения, что не приехал в аэропорт.

— А ты… приехала?

Валерия безразлично пожимает плечами и сухо бросает, что теперь это не имеет никакого значения.

Думаю, она приехала. Собрала большой чемодан вещей, красивые купальники, модные женские штучки.