Соль под кожей. Том первый (СИ)

Константин всего пару раз выводил ее в свет, и только на те мероприятия, где это было необходимо. Впервые я увидела Оксану на вручении награды благотворительного фонда «Новая жизнь», где Угорич — какая ирония! — фигурировал в качестве одного из номинантов на премию. Высокая, одетая как монашка, с гладко зачесанными волосами, Оксана больше походила на его секретаршу, чем на супругу — держалась позади, не открывала рот без его разрешения, и почти не смотрела по сторонам. Из всех женщин в зале только она была полностью без украшений, не считая простого золотого кольца на безымянном пальце без единого камня или гравировки.

Точно такое же кольцо носили наши мамы в те тяжелые времена, когда бриллианты были доступны только женам дипломатов.

Второй раз мы столкнулись совершенно случайно в торговом центре. Я как раз выходила из бутика с нижним бельем, и была так занята разговором по телефону, что едва не сшибла ее с ног. Оксана тут же отскочила в сторону и попыталась сделать вид, что просто проходила мимо, но я успела заметить, что все это время она разглядывала витрину. Мы поздоровались, я из вежливости поинтересовалась как у нее дела, она так же из вежливости сказала пару ничего не значащих фраз.

Но ее голодный и, одновременно, затравленный взгляд, преследовал меня до конца дня. Оксана смотрела на обычные — только неоправданно дорогие — тряпки глазами голодной собаки.

— Ты обратила внимание, что ни один наш разговор не обходиться без упоминания моей жены? — Угорич проводит языком по губам, как будто пытается слизать невидимый налет, образовавшийся там от упоминания его супруги.

— Кстати, где она? — Я тоже как будто осматриваю зал, хотя абсолютно уверена, что Оксаны здесь нет.

Если бы была — то стояла бы у него за спиной, понурив голову и ожидая разрешения заговорить или выпить.

— Болеет, — небрежно бросает Константин, даже не пытаясь скрыть ложь.

— Бедняжка, — сочувствующе качаю головой, — я знаю очень хорошего терапевта! Берет дорого, но откопает любую, даже самую коварно замаскировавшуюся болезнь. У меня тут есть его номер…"

"Угорич подлым скользящим движением подвигается ближе и смыкает пальцы на моем запястье, из-за чего я едва не роняю телефон.

Тело мгновенно цепенеет.

Я чувствую себя сусликом, который пытается прикинуться дохлым, когда понимает, что на него нацелился голодный удав. Внутренности покрываются коркой льда, воздух в легких стремительно заканчивается, а на спасительный вдох у меня просто нет сил.

— Может, — Угорич наклоняется к моему уху, его влажное дыхание мерзко щекочет кожу, — встретимся как-нибудь в неформальной обстановке?

Ненавижу себя за оцепенение и страх, которые этот человек до сих пор мне внушает.