После измены

Лети, чашечка! Вот дура эта слезливая расстроится! Скулить начнет, ручки заламывать.

Ха-ха! И станет Нинке хорошо! Так хорошо, будто мамка ей в детстве мороженку купила.

А глупая чашка упала и не разбилась. Просто закатилась под стол.

Нехорошая примета, нехорошая. Посуда бьется к удаче. А где она, Нинкина удача? Опять, что ли, заблудилась?

* * *– Надо, миленькая, надо! Надо, родная моя! – Он лежит рядом и не верит своему счастью. Ее голова на его руке. Рука затекла, но он боится пошевелиться. Не спугнуть бы! Счастье это не спугнуть.

Она плачет, и он гладит ее по голове. Приговаривает. И уговаривает. Говорит, что в больницу необходимо. Что поделаешь – пора привыкнуть. Да и делов-то на копеечку, на месячишко, не больше. Программа известна, врачи свои. Палату обещали трехместную, уже легче. А он – каждый день, ради бога! Да хоть и три раза на дню! Если бы она согласилась!

– Что поделаешь, девочка моя, что поделаешь! Слово есть такое – «надо». А время пролетит! Уж за это ты не беспокойся! И заведующий говорит, что лекарство есть новое. Прекрасное, говорит, лекарство. Медицина, знаешь ли, на месте не стоит. Семимильными шагами – вперед. Глядишь – скоро и вовсе про болезнь нашу забудем! Чем черт не шутит! – Он рассмеялся. – И на море! Махнем не глядя! Снимем домик на берегу, чтобы до моря три минуты. Море – теплющее, к августу прогретое. Солнышко мягкое, усталое. Виноград там такой! Божечки мои! Прозрачный и крупный, на просвет. Как стеклянный. А тебе виноград – самое то. В нем витаминов!..

Она отвернулась:

– Иди. Все. Я устала.

Он растерялся – на полуслове ведь оборвала. И к двери.

– Хорошо, хорошо! Ты только не волнуйся! Отдыхай! Все будет хорошо!

Она не ответила.

* * *Ничего хорошего не будет. Ничего. Все хорошее в ее жизни уже было. И море было, холодное, весеннее, ярко-синее. И солнце было, и виноград. Нет, винограда не было. Какой виноград в мае месяце? Да и на черта ей виноград?

Счастье было! Любовь! Радость – от всего! Такая, что голову ломило.

А вы говорите – виноград…

А в больницу надо, он прав. Она сама все понимает. Значит, надо пережить. Уже давно пора с этим смириться и относиться к этому, как к данности.

Вот то, что знобит все время, – плохо. Очень плохо. Значит – температура. Она не меряет – неохота. Надоело. Просто чувствует, что высокая, и оба это понимают, но не обсуждают – не принято. Никогда она ему не жалуется – ну, в редких случаях. И не плачет. Вот сегодня сорвалась, нервы не выдержали.

Ладно, хватит нюни распускать. Больница – значит, больница. У всех своя судьба. У нее – вот такая. Хватит.

* * *"

"Первые дни было совсем тяжко. Доктор, Владимир Егорович, очень ругался. Говорил, что раньше надо было, раньше. Когда столбик за тридцать восемь и пять заходил.