После измены

Завтра его переведут к вечеру в палату. Ну, не будем загадывать!

Он пригласил меня в кабинет выпить кофе. Сказал, чтобы я ехала домой и отсыпалась. Завтра у меня выходной, нужно восстанавливаться! Все самое сложное еще впереди! Да, конечно, мы созвонимся, но приехать имеет смысл только в тот день, когда его переведут в палату. Я поблагодарила Бориса и вышла из кабинета. Доехала до дому и рухнула в кровать. Проснулась только через двенадцать часов. Ничего себе – восстановилась!

* * *Я набрала номер Бориса и поставила на огонь турку с кофе. Борис трубку не брал. «Наверное, на операции», – успокаивала я себя. Позвонила в справочную. Мне ответили, что состояние тяжелое и о переводе в отделение пока ничего не известно.

Я выключила плиту, оделась и выскочила из квартиры, поймала такси. Неразумно, но плестись на метро я бы не смогла. Да и о каком разуме можно говорить?

Состояние моего мужа – тяжелое. Господи! Скорее бы долететь до больницы! А остальное – вообще не имеет никакого значения. Мне нужно только его увидеть! Хотя бы через стекло и на одну минуту!

Я ворвалась в кабинет к Борису. Он, увидев меня, зареванную, испугался и вскочил с места.

– Ты чего, Ирка! Что стряслось?

Я взяла его за руку и заплакала.

– Да уймись! – Он устало опустился на стул. – Я присутствовал на операции. У него сейчас все нормально. Да, была проблемка: упали давление и пульс. Вывели. Такое случается. У мужиков в его возрасте бывают проблемы с сердцем. Сейчас – повторяю – все хорошо. Завтра будем переводить в палату. Ну, – он задумался, – или послезавтра. На крайняк дня через два-три.

– Ты говоришь правду? – Мне было важно еще раз это услышать.

– Да правду, Ир! Честное комсомольское. Сейчас принято говорить всю правду родным. А я и не знал, что ты такая нервическая тетенька! – улыбнулся он.

– Какая есть… – устало ответила я.

– Пойдем! Посмотришь на своего миленького через стекло. Решусь, так сказать, на должностное преступление! Воспользуюсь своим высоким положением.

Я встала со стула, но ноги, абсолютно свинцовые, идти отказывались.

Дошла. Увидела. Он спал – довольно безмятежно, как мне показалось. Спокойное лицо.

– Ладно, Боречка, прости. Нервы, нервы. Как-то плоховато себя контролирую.

Он отмахнулся:

– Да ладно! Все понимаю. Когда сразу и неожиданно… Да и потом, у вас такая семья… Такие отношения… – Он почему-то вздохнул и грустно улыбнулся.

– Семья? – рассеянно переспросила я.

– Ну да – семья. Отношения.

– Я поеду, Борь? Мне к дочке в больницу надо.

Он приобнял меня:

– Счастливо. А лучше всего – побольше отдыхай. Столько еще работы впереди, мама дорогая. Все это восстановление – такой гемор. Массажисты, реабилитологи. Бассейн неплохо бы.

Мы расцеловались и договорились вечером выйти на связь.