После измены

Я выполняю свой человеческий долг.

Он молча меня отпустил.

Я быстро вышла из палаты, а на улице разревелась. Нервы ни к черту! И всех жалко – и его, и себя. Что мы сделали со своей жизнью?

Вернее – что он сделал!

Набрала Анютин номер, сказала, что все под контролем. Завтра переводим в Боткинскую. Неплохо, если бы любезный зять принял в этом участие. Анюта растерялась:

– Он же работает…

Понятно. Обойдемся. Найдем кого-нибудь из добрых людей. Хотя, конечно, попеняла: мужа надо воспитывать. В смысле – объяснить ему, что есть в жизни главное, а именно, семья.

– Ну да, мам! – откликнулась Анюта. – Ты у нас воспитатель знатный. Со стажем, так сказать!

Не дает своего дурня в обиду! И правильно – я тоже никогда не давала. Или – неправильно?

Назавтра все закрутилось и понеслось. Переехали в Боткинскую, устроили в отдельную палату, по новой сделали все анализы и снимки. Борис сказал, что надо оперировать, это правда. Операция не то чтобы сложная… Но операция есть операция. И наркоз есть наркоз.

Леонид заметно нервничал. «Какие же мужики трусы по большому счету, – подумала я. – Вас бы, родимых, на роды. Хотя бы одного. И чтобы потом рассказал остальным в подробностях. И еще – каждый месяц наши бабьи неприятности. И еще климакс со всеми его прелестями – отливами и приливами, депрессиями и сменой настроения».

Приезжала я в больницу ежедневно. Успокаивала болезного, привозила еду. Убеждала, что нервничать не стоит: Борис – отменный специалист, значит, он в надежных руках. Операцию назначили через три дня.

Кормила его, брила безопасной бритвой, подстригла ногти и волосы. Разговаривали мы только по делу. Выполнив все процедуры, я уезжала, он ни разу не просил задержаться, только благодарил – за все.

Накануне его операции Анюта попала в больницу на сохранение. Короче говоря, беда не приходит одна, и распахивай пошире ворота – как обычно и бывает. Больница, в которой лежала Анюта, находилась на другом конце Москвы. Практически на другом континенте – при наших расстояниях и пробках. Утром к дочке, с обеда к мужу. К мужу! Ох! А как еще? Пока еще – к мужу, да.

У Анечки, слава богу, ничего страшного не подтвердилось – никакого криминала, но угроза выкидыша поставлена.

Не девочка, а трепетная лань! Это она так за папулю распереживалась! И как такая ромашка нежная получилась! И в кого такая уродилась? Непонятно. Зятек любимый приезжал только по выходным. Пробки! «Такая тяжелая дорога, Ирина Петровна! Вы что, не понимаете?»

Понимаю. Конечно, понимаю. И пробки, и дорога тяжелая. Ему! А мне – нет. Я же на общественном транспорте! Мне ли его не понять и не пожалеть! Позвонила его маман, которая – сватья. Сказала, что мучается давлением, приехать к невестке не может. Да и странно как-то: молодая женщина, здоровая вроде.