После измены

Каков его статус на сегодняшний день? А, сообразила – отец моего ребенка! Дед моего будущего внука! Вот это уже кое-что!

А когда-то был и муж, и родственник, и друг! Как все меняется. Ладно, черт с вами! Завтра поеду в больницу. Только для того, чтобы вы все от меня отстали!

Утром голова гудела, как пивной котел. Ничего, холодный душ, две чашки крепкого кофе, пару приседаний. Суставы жалобно заскрипели. Молодуха, прости господи, а все туда же!

Так. Что везти тяжелобольному? Сварила молодую картошку, положила в термос. Вымыла клубнику, пересыпала сахаром. Подсластим болезному жизнь. По дороге купила соку и воды.

Больница находилась на другом конце города. На метро тащиться не хотелось, я с тоской посмотрела на свою припаркованную во дворе машину. Нет. Метро. Не хочу в машину. Подарок ко дню рождения от любимого, точнее – от любящего мужа.

Я зашла в палату. Он спал – как всегда, откинув назад голову и приоткрыв рот. Я села на стул возле кровати, посмотрела внимательно на спящего и поймала себя на том, что пытаюсь понять – что я в этот момент ощущаю.

Бледный, щетина третьего дня, под глазами черные круги. Во сне морщится и постанывает. Больно, понятно. На тумбочке полупустой стакан с мутным остывшим чаем и алюминиевая ложка с погнутым черенком. В палате душно, воздух спертый и пахнет лекарствами. А чем еще может пахнуть в районной больнице?

«Надо переводить его, – подумала я. – Конечно, надо. В Боткинскую, к Борису Марковичу. Борис – травматолог и заведующий отделением. И ко всему прочему, старый и верный друг».

Он открыл глаза, и я увидела в них испуг, самый настоящий животный испуг. Даже вздрогнула от неожиданности. Он попробовал приподняться на подушке и ойкнул.

– Да лежи ты, господи! – остановила его я.

Он смущенно кашлянул:

– Привет!

– Здрасти, коль не шутишь. – Я изо всех сил старалась взять легкий, шутливый тон.

– Не до шуток. – Он попытался улыбнуться, но вышло как-то беспомощно.

– Членовредительством занимаешься? Чтобы пожалели и простили, – продолжала шутить я.

Он кивнул.

– Голодный?

– Да, наверное. – Он так и не мог собраться. – В смысле – точно, голодный. Пытался проглотить утром застывшую кашу, пшенную, кажется. Толком непонятно. Не смог – как ни старался.

Я достала термос с картошкой, огляделась в поисках тарелки. Тарелки не было.

– Пойду раздобуду посуду. – Я направилась в столовую.

– Хлеба возьми, пожалуйста! – жалобно крикнул он мне вслед.

В столовой, обозванной буфетом, молодая девица в запятнанном фартуке, окинув меня критичным и презрительным взглядом, неохотно протянула тарелку.

– Девушка, мне бы еще вилку…

– А вилку из дома несите! Нету у нас ни вилок, ни ножей! Все из дома носют.

– А почему нет? – удивилась я. – Раньше же были!

– Раньше! – Девица осуждающе покачала головой.