Соседка авторитета

– А чего тут забавного? – тоже стараясь не шевелиться, уточнил Антон. – Будем так стоять, пока у кого-то не случится истерика. Я вижу продолжение мизансцены таким: «апельсин» выстрелит мне в голову, но за мгновение до этого я разнесу череп тебе. Сразу после этого Горецкий и Федя помчатся подбирать стволы. Горецкий успеет первым, он ближе. Поэтому он застрелит Федю. А уже потом задастся вопросом: а на хрена ему свидетель? Считаю, он убьет Ларису, после чего вложит пистолет в мою руку, а пистолет торчка – в руку девушке. И сбежит. Ему будет уже не до сырных заводиков. Да, чуть не забыл про дурачка. Его тоже придется прикончить. В результате останется один Горецкий, которого обязательно найдут «кутаисские» или другие и предадут за меня мучительной смерти. У меня много друзей, а оставшись без Математика, они превратятся в зверей. Вот так закончится разработанная Ползуновым операция по хищению чужого имущества.

«Это все из-за меня… что ли?» – пронеслось в голове.

– И все из-за какой-то дряни, – поморщился Макс.

– Это верно, – подтвердил Антон. – Все из-за тебя, дурачок. Не появись ты, Лариса стала бы самой богатой невестой Москвы, я бы продолжил разводить споры, Ползунов дослужился бы до подполковника, а Горецкий уехал в Турцию вставлять зубы.

– Все мои зубы на месте, – закрывая подбитый сигаретой глаз, рявкнул мой бывший шеф.

– При том раскладе, о котором говорю, я бы обязательно тебе их выбил.

– Может, разойдемся? – предложил «апельсин». Его рука немного дрожала у головы Антона.

– Я не знаю как, – честно признался сосед.

– Не помню, говорил вам или нет, что у меня проблемы с сердцем? – посетовал «апельсин». – Когда я сильно волнуюсь, у меня давление скачет за двести. Инсульт бабахнет – глазом не успею моргнуть. Самое обидное, что я не знаю, когда это может случиться. Может бабахнуть, а может и отпустить. Так что, на всякий случай: прежде чем меня бабахнет, я бабахаю без предупреждения.

– Нормально, – отметил Горецкий, отчего-то нервничая больше обычного.

– Мальчики, а нельзя просто разойтись? – шевеля серыми губами, прошептала я. Дрожащей рукой дотянулась до бутылки «Хеннесси» и под скошенными взглядами нескольких пар глаз стала пить прямо из горлышка.

В комнате, в которой тяжело дышали шестеро мужчин, витало неприятное напряжение. Грозовые тучи обещали скорую грозу.

Заметив, что амплитуда дрожания рук увеличилась, Антон искоса посмотрел на меня.

– Ты бы анекдот, что ли, какой рассказала, Лариса! Не видишь – мужики на измене! Пальба начнется, от библиотеки ни одного целого корешка не останется. Почем трехтомник Сервантеса в оригинале брал, Ползунов?

– Я копии чеков не требую.

– Да, да, эта литература не для тебя. Тебе бы «Мурзилку».