Соседка авторитета

Наше дело бабье – вольный ветер и юбка столбом.

После переориентировки старушки на верный путь размышлений она посоветовала мне «Сбор № 3», стакан теплого молока на ночь и получасовую ванну. Перепробовав все в последовательности, на которую было указано, я поняла, что добилась лишь того, что дважды помылась.

Всю ночь я не сомкнула глаз, ворочалась, слушала шум гейзеров в животе от молока, смешавшегося с травами, и курила. Хотелось встать, выпить водки, но, представив, что за гремучая смесь образуется внутри меня сразу после этого, от идеи отказалась.

Перед глазами стояло электронное табло, ядовито-зелеными цифрами высвечивающее время, и оторвать от него взгляд оказалось не таким уж простым делом.

Под утро, когда чернь неба стала разбавляться синими чернилами, я успокоилась. Меня атаковало такое безразличие, что стало даже не хватать тех дикостей, что преследовали меня все эти дни. Если это не сумасшествие, то предтеча его – точно.

Потому я и не подскочила с постели, когда в коридоре послышался гонг моего дверного звонка. Я потянулась, вылезла из кровати, собрала, слушая второй удар звонка, волосы на затылке, накинула халат и отправилась в прихожую.

– Гражданка Рапкунайте?

– Точно, – ответила я совершенно безразличным голосом. – А вы, наверное, по мою душу?

– Точно, – в тон ответил мне один из молодых людей, габариты которых, чтобы меня не заподозрили в обмане, я описывать не буду. – Нам бы с вами проехаться.

– А какие проблемы? – зевнула я. – Кофе будете?

– Нам бы прямо сейчас проехаться, а?

– Вам все равно ждать придется, пока я переодеваться буду. Не в ночнушке же я с вами кататься пойду?

Тема была закрыта, я натягивала джинсы, слушая, как из моей «итальянской» кухни доносятся мерные прихлебывания.

– Сыр и колбаса в холодильнике!

– Спасибо, мы сыты.

Как же… Жила с милиционером, знаю, как вы бываете сыты.

– Мне краситься можно?

Хлюпанье стихло.

– Я спрашиваю, накраситься можно?

– А мы откуда знаем? – донеслось из кухни.

В коридоре мы встретились через десять минут. За это время я настроилась, как на финальную схватку. Ни слова Ползунову о Горецком! – пусть Гена чувствует себя подонком. Я вообще молчать буду и смотреть в одну точку, пока не потеряю сознание. Ничего не стану подписывать, не буду никого требовать. Сгори оно все синим пламенем.

В машине, когда мы выехали со двора, я на всякий случай поинтересовалась у мальчиков:

– Куда сейчас? В УБОП, к Ползунову?

Две головы повернулись ко мне одновременно, и во всех четырех карих глазах засветилось удивление.

– Вообще-то, на природу.

Понятно… Там меня заставят рыть яму при свете автомобильных фар. Странно, что я не испытала страха или отчаяния.