Спасатель (СИ)

Кружа по импровизированной арене, я хоть и не отрывал глаз от вопречника, но по отработанной привычке успевал замечать все вокруг: Батый замер, держа в руке недоеденный фрукт. Йисур вращал локтем, пытаясь показать мне какой-то прием. Ярик сжал зубы и машинально держался за рукоять кинжала. Сбыся та вообще закрыла глаза ладонью, но Алсу дернула её за руку и что-то показывала пальцем. Князь Василий выглядел всерьез расстроенным, да и Святослав искренне переживал, так что даже не заметил, как закусил зубами свой длинный ус. Только черниговский посланец Павша Мирославич покачивался на скамье с закрытыми глазами, а потом и вовсе захрапел. Видать, утомился в дороге, бедолага. Отец Григорий, поначалу довольный, теперь следил за поединком встревожено и часто крестился. Видать, переоценил мои силы и только теперь понял, как я влип.

Но и Цвеню приходилось нелегко. Несмотря на всю свою силу он никак не мог пробить мою оборону и потому решил поменять тактику, переложив булаву в шуйцу. А это он зря сделал! Мой брат, с которым я еще в детстве часто фехтовал, левша, так что для меня сражаться с леворуким противником очень даже привычно. Тит, получивший за несколько секунд сразу два чувствительных тычка, быстро сообразил это и снова схватил оружие десницей.

Ну а мне что бы такое эдакое придумать? Ладно, попробуем один старый трюк. Улучив момент и отведя булаву вопречника в сторону, я изо всех сил врезал ему слева в челюсть, благо, что руками пользоваться не запрещено. Хм, не получилось. Тит лишь недоуменно потер подбородок и продолжил биться как ни в чем не бывало. Ладно, тогда применим другую хитрость. Изловчившись, я перевернул свою булаву и ткнул противника рукоятью в область солнечного сплетения. Опять никакого эффекта! Мощный пресс и толстый слой одежды так смягчили удар, что Цвень даже не охнул. Ну, хорошо, тогда подождем атаки и подловим соперника."

"Ободренный тем, что я не нападаю, Цвень резво наклонился и вытянул руку с булавой в мою сторону. Мимо, хотя лицо ощутимо обдуло ветерком от здоровенного набалдашника. Еще атака, теперь сверху. Потом сбоку и тут же опять сверху. Я, как мог, отскакивал и отмахивался своей палицей, больше не пытаясь контратаковать. И вот, видя, что соперник лишь уворачивается, а сам не бьет, Тит решил, что я выдохся и настал подходящий момент, чтобы закончить наш спор раз и навсегда. Боярин сделал обманное движение слева и вдруг рубанул меня сверху по плечу. Но вот как раз такого замаха я и ожидал и поэтому изо всех сил врезал вопречнику по запястью. Даже для Тита удар оказался очень сильным. Он выронил булаву, беспомощно повисшую на темляке, и суетливо попытался перехватил её левой рукой. Но сделать это он, конечно, не успел.