Спаситель под личиной, или Неправильный орк

А сейчас я, наконец-то, перестала так думать. Да, я не красавица, но и не уродина же. Нет, меня называли миленькой, симпатичной, хорошенькой. Мне этого было вполне достаточно.

Красота не гарантирует счастья, моя вторая сестра, Оливетта, была писаной красавицей, но муж едва замечал её. Он любил другую, но у неё была пятая категория, и жениться на ней он не мог. Купил себе жену, но почти всё время проводил с любимой. Я видела её, когда мы всей семьёй приезжала посмотреть на новорожденного племянника. Оливетта показала мне ту, другую. Официально она была экономкой, а так же женой старика дворецкого и матерью его троих сыновей.

Вот только детки уж слишком были похожи на мужа Оливетты, да, собственно, ни для кого не было тайной, кто их настоящий отец. У старшего мальчика уже была четвёртая категория, и сестре оставалось лишь надеяться, что у её малыша будет не ниже.

Я вдруг осознала, что никогда этого не узнаю. И какая категория окажется у малыша Акерлея, и кому его отдадут, если никакой — тоже. Кто купит в жёны младших сестёр, смирится ли в итоге Кермит с тем, что больше не наследник? Я никогда больше не увижу Руби, не узнаю, счастлива ли она с новым мужем, и не поставили ли ей в вину мой побег.

Хотя, может быть, когда-нибудь… Может, границу, наконец, откроют, или же я сама как-нибудь проберусь обратно и увижусь с той, что была мне настоящей матерью. Когда-нибудь…

— О чём так тяжело вздыхаешь?

— Вспомнила о тех, кого никогда больше не увижу. Извини, минутка слабости.

— Не стоит стыдиться своих чувств. Порвать с семьёй, наверное, очень тяжело. Я даже представить себе такое не могу.

— Мы не были близки, я не скучаю ни о ком, кроме Руби.

Просто немного волнуюсь за младшего брата. С остальными-то всё ясно, а вот он может стать наследником отца, а может и отправиться в какую-нибудь крестьянскую семью.

— Если хочешь, я пошлю кого-нибудь это выяснить.

— А так можно? Мы же в изоляции.

— Но не мы. К тому же, кто сможет остановить дракона, пересекающего границу?

— Точно не люди.

Представила, как они попытаются это сделать. Стало смешно.

— Так послать? Когда вернёмся, я…

— Нет, не надо. Не сейчас, по крайней мере. В ближайшую пару лет всё равно ничего нельзя будет узнать.

Может, потом?

— Договорились.

Дальше мы ехали молча. Тишина не напрягала, не знаю, о чём думал Вэйланд, а я о том, какой же он замечательный. Взял и предложил послать кого-нибудь просто потому, что я переживала за судьбу брата. Не дожидаясь просьбы, сам взял и предложил.

Не думала, что такие, как он, вообще бывают. Как мне повезло, что у меня такой замечательный друг.

И как жаль, что я так и останусь для него просто другом.

Последняя мысль возникла, словно бы из ниоткуда и заставила задуматься.