Стальной призрак

Соколов первым вошел в дом, в котором квартировал его экипаж, снял пилотку, повесив ее на гвоздь у двери, и старательно вытер ноги о вязаный половичок. Чувство раздражения не проходило, и это было плохо. Ему ведь с этим старшим лейтенантом воевать, выполнять общую задачу, а в бою командирам надо не просто слушать друг друга, нужно друг друга буквально чувствовать. И без личного контакта тут никак нельзя. Дело погубишь и людей погубишь. «А если он еще и с гонором окажется?» – недовольно подумал Соколов, подходя к столу и доставая из планшета карту.

Стоявший рядом старший лейтенант вдруг протянул свою широкую ладонь.

– Захар, – представился он. – Я чувствую, что повел себя как-то не так с самого начала. Не судите строго. Я просто не думал, что командовать мной будет такой молодой командир, что у вас такие ротные бывают. Хотя в 41-м лейтенанты сразу после училища целыми полками командовали.

– Алексей, – ответил на рукопожатие Соколов, чувствуя, что внутри у него теплеет. – А я ничего такого и не подумал. Вы же не знали, кто я.

– Это точно, – согласился Акимцев. – Может, для начала сядем, поговорим. Так сказать, наладим личный контакт. А то, как же без него в бою? Дело, на которое мы идем, тяжеловато будет. Не хочу говорить, что мы с тобой, командир, смертники, но когда приказ звучит «взять и держать любой ценой», это означает: до последнего патрона и до последнего человека. Мне говорили про тебя. И что воюешь с первого дня, и что у тебя за плечами очень серьезные самостоятельные операции. Говорят, это ты комкора Кузнецова из-за линии фронта со всей секретной частью вытащил из-под носа у фашистов."

"– Все правда, – немного смутился Соколов, опускаясь на лавку. – Я как раз перед войной окончил танковую школу. Командирского опыта всего месяц, а тут сразу такое. Пришлось многому учиться прямо в бою.

– Это точно, – кивнул Акимцев, доставая из кармана пачку «Казбека». – Закуришь?

– Не курю, спасибо, – мотнул головой Алексей. – А вы курите.

– Давай уж обоюдно «на ты»! – усмехнулся старший лейтенант и постучал мундштуком папиросы по пачке. Помолчали. Акимцев продолжил, в его голосе послышались горькие интонации: – Я ведь войну капитаном начинал, тоже ротой командовал. Два раза свое подразделение из окружения выводил, попутно диверсии на дорогах устраивал. А потом, когда наши к Слуцку отошли, меня послали уничтожить продуктовые армейские склады, которые кто-то бросил. А там уже немецкие танки на подходе, но вывезти им ничего не удалось. Я выполнил поставленную задачу, но потерял половину своих людей.

– Война, – кивнул Соколов. – Конечно, нельзя было оставлять врагу провиант. Потери в первые месяцы были просто страшными.

– Это понятно, Алексей, – поморщился Акимцев, как от зубной боли.