Стальной призрак

– Уведи детей, – коротко приказал лейтенант и вышел вперед.

Красноармейцы, сбившись в кучу, ждали, что будет дальше. Омаев поднял с земли обрез, отвел затвор, проверил, есть ли патрон в патроннике.

– Предатели своего народа и своей Родины, – громко заговорил Соколов, – те, кто встал на сторону врага, заслуживают смерти. За наших товарищей, что погибли! За наши города, что лежат в руинах! За стариков, женщин, наших отцов и матерей… – Соколов протянул руку в ту сторону, куда сержант увел детей. – Вот за таких вот сирот, которых подлый враг оставил без родителей… Приказываю! Расстрелять!

– Ребятушки, да мы же не враги… – залепетал мужик, тиская кепку. – Вы что же удумали… мы местные, нам просто…

Хлестко прозвучал выстрел обреза, раненый диверсант откинулся всем телом на стену, заливая ее кровью. Коротко ударили автоматные очереди…

Логунов уговорил Алексея поспать хотя бы пару часов. Лейтенант еще раз окинул взглядом позицию своей группы. Стрелковые ячейки, пулеметные гнезда – все поправлено, отсыпаны брустверы, замаскированы кустиками и свежим дерном.

Танк Началова в окопе правее, ближе к реке. Во время прошлого боя там находился экипаж Коренева. Второй танковый окоп тоже подправили, оставив его запасным. Третья позиция Началова находилась чуть сзади за разрушенным блиндажом. Груды земли и разломанных бревен наката были прекрасным маскирующим материалом и скрывали танк до самой башни.

«Семерка» по-прежнему стояла за насыпью слева от моста. Здесь была возможность для маневра. Вкопав несколько бревен, экипаж натянул маскировочную сеть, чтобы танк не был заметен с воздуха. Больше всего Соколов опасался воздушной атаки и ударов артиллерии.

– Ладно. – Алексей кивнул и потер руками лицо. – Может быть, фрицы дадут чуть покемарить. Чуть что – буди сразу же!

Пахло моторным маслом и полынью. Сон долго не шел. Завернувшись в плащ-палатку и подложив под голову свернутую танкистскую куртку, Алексей лежал с закрытыми глазами и думал о Прохоре и его сестренке Фросе. Сейчас дети с ранеными бойцами в своем подвале. Там они, по крайней мере, защищены от осколков и шальных пуль. Нам бы только всем не погибнуть, а то они снова осиротеют. Без взрослых им не выжить. А если придется отходить, я заберу их в танк, думал Алексей, и передам в ближайший госпиталь или в какой-нибудь населенный пункт. Ведь осталась же здесь советская власть, может, она позаботиться о детях.

Постепенно мысли начали путаться, сознание поплыло, в голове стали появляться нереальные картины. Алексей уснул, как будто провалился в темноту. Сразу и глубоко.

Проснулся лейтенант тоже сразу. Он так привык. Война научила просыпаться, мгновенно прогонять сон и начинать мыслить ясно, четко оценивать ситуацию.

Алексей понял, что его разбудило.