Стальной призрак

А куда таких клопов, им самим еще носы вытирать. Советуют поговорить с местным населением, отдать кому-нибудь в семью. Потом, дескать, найдутся родители или родственники.

– Населению? – хмуро переспросил Блохин. – А они хоть видят, в каком положении население? Кто мог, ушли за реку. А кто остался, по подвалам сидят, обои соскабливают и варят. И ждут, что каждый следующий снаряд или бомба станут для них последними. В городе домов-то целых почти не осталось.

– А что делать? – вздохнул Алексей. – Не сегодня-завтра в бой. А их куда? Не в танк же с собой брать?

– Может, я поговорю со старшиной. Тут один землячок нарисовался. Возьмет мальцов на кухне помогать. Где картошку почистить, где котелки помыть, лошадей накормить. Хотя, что я сам себя уговариваю. Конечно, не возьмет. Не он решает. Эх. – Сержант махнул рукой, но потом опомнился, что может разбудить детей, и стал говорить тише, стараясь больше не жестикулировать: – Вот бы кому этого горюшка не видать, а оно и на них свалилось. Всегда думал, что война – дело взрослое.

– У меня в экипаже чеченец есть молодой, – добавил Соколов и усмехнулся: – Горячий горец, джигит! Тоже переживает, что война, а гибнут не только солдаты, но и женщины, и дети. Он девушку одну любил. Еще в 41-м было. Убило ее во время авианалета. Теперь молчуном стал. Хмурый. Стреляет и зубами скрипит.

– Заскрипишь тут, когда аж до Воронежа дошли. Эх, лейтенант, порой хочется, как встарь – рвануть рубаху на груди и в штыки. Бить, рубить, колоть, зубами грызть.

В комнату, деликатно покашливая, вошли танкисты обоих экипажей. Вытерли ноги о раздобытый где-то Бабенко половичок. Не было только самого механика-водителя.

– Заканчивают новый амортизатор ставить, – как будто угадал вопрос командира Началов. – Полетит теперь наша «восьмерка».

– Хорошо, – кивнул лейтенант. – Приказ можно ждать в любую минуту. Очень напряженная обстановка в городе.

– Говорят, наших выбили с правого берега? – спросил стоявший в дверях со сложенными на груди руками Омаев. – И мосты все взорвали, а люди там остались.

– Нет, ребята, не так! – громким шепотом ответил Соколов, покосившись на спящих детей. – Наши войска цепляются за каждый дом, за каждую улицу. Фашисты захватили почти всю правобережную часть города, но не могут выбить наших из Северного городка сельскохозяйственного института. Я слышал сводку, видел рапорты командиров. Там идут рукопашные бои. Командование понимает, что город сдавать нельзя! Река Воронеж является сейчас серьезной преградой на пути врага, и это надо использовать, пока не подтянутся дополнительные силы. Врага надо остановить, нельзя отходить!

– Как же нашим на правом берегу помочь, если мосты-то взорваны? – удивился Бочкин."

"– Да, Коля, – кивнул Соколов, посмотрев на возбужденного заряжающего.