Стань моей (СИ)

Этот путь словно не имеет ни конца ни края, и я с каждым днем опускаю плечи все ниже и ниже, потому что запас сил, в отличие от этого пути, не бесконечен.

Глава 6.1

Долго предаваться самоанализу чувств и ощущений у меня не выходит. Леночка начинает капризничать — наверное, хочет пить.

Я снимаю верхнюю одежду, обувь и иду мыть руки, а потом наливаю в поильник для дочери свежей воды. Все на чистом автомате и словно бездумно. Потому что мысли мои где-то там со Степаном. Я искоса поглядываю на телефон, и вздрагиваю от любой вибрации разных оповещений. Жду, что мужчина напишет и в то же время стараюсь себя одернуть — ну, зачем Степану так быстро писать?

Вразумляю я себя, умолчав с собственным ""я"" о том, что Степану вообще как бы писать мне не стоит. Но об этом я даже думать не хочу.

Не хочу и все.

Правда к вечеру мысль о том, что Степа со мной больше никогда не свяжется, становится маниакальной. Я понимаю, что никак не могу отвлечься. Играю с Леночкой, но все равно думаю о Степане, разговариваю с Максом и опять думаю о Степе. Меня не отвлекает ни уборка, ни готовка ужина.

Даже вечером, когда я зову Макса к столу, а тот быстро и вяло поклевав еду, встаёт и оповещает меня о том, что уходит, даже в этот момент я думаю о Степане.

Он не должен мне писать круглые сутки напролёт. Да и вообще не должен. Я все равно, скорее всего, даже не отвечу. Не должна отвечать.

В какой то момент Макс говорит, что опять уходит, а мне, кажется, все равно. Мне просто все равно на то, что он не хочет в коем-то веке свой свободный вечер провести, если не со мной, то с дочерью.

Но я все же начинаю возмущаться. Потому что во мне кипит злость. Не на Максима, а на пустой от оповещений телефон.

— Ты и так весь день спал, Макс.

— Я поздно вчера пришёл. Конечно, мне нужно было выспаться, — муж удивляется моему обвинению и, кажется, с непривычки даже начинает оправдываться.

— Я о том и говорю. Раз ты сегодня и так взял выходной, потому что вчера, судя по всему, перепил, то уж вечер ты мог бы провести с Леночкой.

Максим зависает.

Придерживая край тарелки, которую он от себя показательно отодвигает, смотрит на меня во все глаза, будто вообще впервые видит. И тогда я продолжаю:

— Не только с Леночкой, но и со мной, — последние слова вырываются из меня уже шепотом. Мне сложно их произносить, потому что я отчетливо понимаю, что это вранье, — мы с ней обе по тебе скучаем, Максим, — ещё тише тяну я, пытаясь в этот момент вспомнить, когда я действительно перестала скучать по Максиму? До появления в моей жизни Степана? Или после? И почему я раньше не могла откровенно сказать об этом мужу? Чего боялась? Его усмешки? Того, что он отмахнется с пренебрежением на мои чувства? Словно те не стоят ничего… да, наверное, все именно так и было. — я же не зря предложила тебе погулять вместе.