Старый тракт (сборник)

И поверь, Варя, отступила из души обида. Разве то прошлое сравнишь с тем, что произошло? Там был гад, жадный до наживы доносчик, а тут воин, кровь пролил за Родину. Человек вроде один, а на поверку совсем другой.

Варю очень тронуло это рассуждение Пахома Васильича. Благородно он поступил. Другой бы на его месте не спустил обиды, отомстил. Все бы война списала, свидетель промолчал бы: осенняя ночь безмолвна.

Варе вспомнились занятия исторического кружка в школе, и минутами казалось: нет, не в больнице она, не в городе, вот-вот откроется дверь и дежурный зычно крикнет: «Десятый “А”, на линейку!»

— А сберегся Семибратов до наших дней? — спросила Варя.

— Выжил! Без ног остался, а выжил. В Еланихе же и живет чуть не рядом со мной. После войны поженились они с Мареей Косухиной. Народила она ему трех сыновей… И представь себе, по торговой части работает. У меня же под началом. Я председатель райпотребсоюза, Семибратов — директор центрального магазина, а Марея пищекомбинатом управляет.

— И ничего? Сладилось? Больше не наговаривают на вас? — спросила Варя.

— Сладилось, Варя! Насчет наговоров ни-ни. Урок-то уж больно тяжелый. Небось чему-нибудь научились.

— Видите как! Ваша доброта счастье им принесла, Пахом Васильич.

— Точно, Варя. У доброго дерева и побеги добрые. — Пахом Васильич пожевал губами, помолчал, тихо, чуть слышно добавил: — А впрочем, и у бурьяна так: от белены горох не созреет, от чертополоха яблоня не вырастет. И все ведь по соседству, Варя, все на одной земле.

11

Современную медицину Пахом Васильич покритиковывал. Прибежит Варя в сумерки к окну, начнет рассказывать о прошедшем дне в отделении, о назначениях врачей, о предписанных процедурах, Пахом Васильич молчит-молчит и вдруг вставит:

— Не то, Варя, врачи делают. Эту женщину из четвертой палаты врач-мужчина должен лечить. Женщина-врач результата не добьется.

— Почему так думаете, Пахом Васильич?

— Психология, Варя! Причуды природы человеческой. Больная на редкость дурнуха. А врач Татьяна Петровна и молода и красива. У больной психологический барьер к врачу. Медицина — тонкая штука. Если одолеешь — это дело, Варя, учись думать. Многие врачи разучились сами думать, полагаются на книги. А книги пишутся для думающих, они, как и машины, живой ум заменить не могут.

Или скажет Варя о затруднениях с установлением диагноза у больного из шестой палаты, о том, что даже самые сложные приборы не могут вывести заключения, а Пахом Васильич взглянет на все по-своему.

— Руки нужны этому больному, Варя! Руки врача! Наши доктора привыкли теперь уповать на приборы, а приборы рук не заменят. Руки врача — это и глаза и уши медика, это доверенные его таланта и ума.