Старушка-молодушка и новогоднее чудо(вище) (СИ)

Туда-то меня и повели — в клетку, где содержали подозреваемых до суда и вынесения приговора."

"— Я имею право на письмо! — усач ушел, и теперь, стоя у решетки и сжимая в кулаках ее железные прутья, я обращалась к мужчине за столом. Тот болезненно морщился от моих криков, но не поднимал головы от документов. — Дайте мне перо и бумагу. Я требую.

Стражник поднес к губам кружку и осторожно отхлебнул из нее, ни разу не взглянув в мою сторону. Для этого человека я была пустым местом, всего лишь раздражающим источником шума.

О господи, неужели все это происходит на самом деле?

Я чувствовала себя букашкой в тени от занесенного сапога.

Вот-вот сапог опустится и размажет меня по асфальту.  Руша легенду о блэквудском чудовище, я помешала чьим-то грязным делишкам, и теперь кто-то очень влиятельный задался целью убрать меня с дороги. Подтасуй улики, подкупи свидетелей и судью — и дело состряпано, неугодный человек больше не путается под ногами.  Из тюремной камеры можно сколько угодно вещать о том, что в Блэквуде нет чудовищ: услышат тебя только крысы да равнодушное эхо.

От страха перед неизвестностью скрутило живот. В клетке была жесткая лавка, привинченная к стене, и больше ничего, но я не сидела — раненным зверем металась вдоль решетки и этим, похоже, нервировала своего охранника.

  С тяжким вздохом он периодически тер виски.

— Сколько времени?

Сколько я уже здесь?

Даже этого я не знала. Окна, чтобы отслеживать смену дня и ночи, в комнате не было. Часы были, но где-то за пределами видимости. Я слышала их мерный ход, рыскала взглядом по стенам в уродливой синей краске, но искомого не находила. Это сводило с ума.

— Сколько, ешкин кот, времени?!! — заорала я, впадая в панику.

Застонав, словно от головной боли, охранник двумя руками оттолкнулся от стола. Деревянные ножки стула с громким скрежетом проехались по полу. В угрюмом молчании мужчина по имени Орли поднялся на ноги и вышел за дверь, всем своим видом показав, как его достали мои истерики.

Только я осталась в одиночестве, как на краю зрения что-то сверкнуло.

Лунет! Я догадалась, что это она, еще до того, как зыбкое золотистое мерцание, зародившееся в полумраке камеры, обрело форму.

— Лунет! — с облегчением я бросилась к сияющей птичке. — Что дома? Все в порядке? Дурной человек перехватил нашу карету и заставил мистера Олифа отвезти его в Блэквуд.

— Да, знаю, — голос волшебницы звенел от напряжения. — Он разогнал слуг.

— Что?

— Заплатил им за молчание и велел убираться из замка. А тем, кто противился, пригрозил большими проблемами. Но ушли не все. Некоторые только притворились, а как стало безопасно, вернулись в Блэквуд.

Со вздохом я прижала пальцы к пульсирующим вискам.

— Ты можешь меня отсюда вытащить, воспользоваться своей особой магией?

— Нет. Ты живая.