Старушка-молодушка и новогоднее чудо(вище) (СИ)

В этой вязкой, болотной тишине я опустилась на лавку и обхватила себя руками.

Время шло. Невидимые часы тикали. Резь в желудке подсказала, что я давно ничего не ела. По моим внутренним ощущениям уже наступила ночь, но сна не было ни в одном глазу. Каждую секунду я ожидала, что густой сумрак камеры озарит золотистое сияние и появится Лунет с ключом в клювике, но волшебная птичка куда-то запропастилась. Ее не было очень-очень долго. Так долго, что в конце концов я перестала надеяться на ее помощь.

Скрипнула дверь. Это вернулся молчаливый хозяин письменного стола.

— Я имею право отправить весточку, — вяло шепнула я из своей клетки, в этот раз ни на что особо не рассчитывая.

Просто хотелось услышать звук своего голоса, разорвать липкие оковы тишины. Но, к моему удивлению, угрюмый молчун с флегматичным видом сцапал со стола чистый лист бумаги и вместе с гусиным пером протянул мне между прутьями решетки.

— Что, правда? — дрожащими пальцами я приняла подношение и тут же задумалась, а кому, собственно, мне писать? И зачем? Если Лунет знает о моем плачевном положении, то и Его Сиятельству о нем известно.

— Пишите.

— У моего хмурого охранника прорезался голос. Он был скрипучим, как старое дерево, сиплым и ломким, как у простуженного. Казалось, речь этого мужчины вот-вот прервется приступом кашля. — Пишите признание.

— Какое еще признание?

— Чистосердечное.

— Чистосердечно признаться, что меня удерживают здесь незаконно?

Вверх по ногам пополз колючий холодок. Этот же холодок заструился между лопатками. Я ощутила, как платье на спине и под мышками намокает от пота. Только дура не поняла бы, к чему все ведет.

Тем временем мужчина продолжал хрипеть, словно с трудом удерживаясь от кашля.

— Признайтесь, что намеренно распространяли лживые слухи о чудовище, чтобы прикрыть свои преступления. Вам надо было оправдать наличие у вас больших денег и все свои многочисленные покупки.

— А если я откажусь?

— Тогда с вами случится несчастный случай, — мужчина сцепил пальцы в замок и хрустнул суставами.

Под его взглядом я тяжело осела на деревянную лавку, торчащую из стены. Листок бумаги выпал из моих ослабевших рук и мягко спланировал на грязный пол.

— Вы не можете…

— Не вынуждайте меня делать то, чего я не хочу.

Охранник смотрел на меня с равнодушием мороженой рыбы. На его лице эмоций было, как у робота. Ни жалости, ни гадливости от того, что приходится совершать по чужой указке, ни малейшего внутреннего протеста. Только скука и немного, самую чуточку раздражения.

— Что вы со мной собираетесь…

— Лучше не проверяйте.

Молчание затягивалось. Теперь, когда мужчина не сидел за столом, а стоял напротив меня, я видела, что плечи у него широкие, руки под тканью форменного камзола сильные и наверняка бугрятся мускулами.