Старушка-молодушка и новогоднее чудо(вище) (СИ)

В этот раз из замочной скважины приглашающе торчала головка ключа.

За дверью оказалась рядовая спальня с широкой кроватью и задернутыми шторами. Вся ее необычность состояла в том, что здесь Реймон Марцелл прятался днем, когда становился беззащитен. Сюда он сбегал, чтобы рухнуть в беспробудный магический сон, вызванный проклятием. На этой продавленной постели он провел последние тридцать лет.

Туда мы его и отнесли. Избавили от сапог и верхней одежды и удобно разместили  на мягких подушках.

— Это я его прокляла, — тихо призналась Лунет, когда все слуги вышли и только мы вдвоем остались у постели графа.

— Ты? — я резко повернулась к волшебной птичке. С болью и раскаянием она смотрела на безвольного хозяина замка.

— Меня душили обида и жажда мести. И в сердцах я загадала желание. Я не думала, что оно исполнится. Только раз в тридцать лет великая Актум исполняет желания людей. Только одно и только раз в тридцать лет. Какова была вероятность, что именно меня она услышит в тот день?

Боже, да что же случилось между этими двумя? Из-за чего Лунет была настолько сердита на графа?

Я не успела ни о чем спросить: то ли боясь осуждения, то ли пожалев о своем приступе откровенности, пернатая волшебница растаяла в воздухе.

Я еще немного постояла рядом с Реймоном, а когда собралась уходить, взгляд мой упал на черную маску на его лице.

Нет, Мария Львовна, даже не думайте.

Вы не имеете права.

Граф вам не позволял.

Снова и снова я одергивала себя, но рука так и тянулась к заветному платку. Это было выше моих сил. Сейчас, пока никто не видел, я могла наконец утолить свое жгучее любопытство.

Ладно, только одним глазком. Реймон не узнает.

Убедившись, что дверь закрыта, я нерешительно заглянула под плотную ткань.

Пальцы тряслись. Сердце колотилось в груди как бешенное. От волнения я напряглась, даже дыхание задержала, ожидая худшего, но…

Нахмурившись, я подняла платок выше, еще выше, почти снимая маску с лица графа. Озадаченная до глубины души, я взяла с тумбочки масляную лампу и осветила его губы, подбородок, шею.

— Не понимаю, ничего не понимаю, — бормотала я себе под нос, водя лампой над лицом спящего. — Почему? Если так, то почему?.. Зачем?

Мне осталось только вернуть платок на место и в полной растерянности покинуть спальню.

В сумраке коридора, прямо за дверью, меня поджидал мистер Олиф. При виде него я вздрогнула и прижала ладонь к губам, задушив готовый родиться крик.

— Мистер Олиф, вы меня напугали!

Кожа на щеках загорелась от прилившей крови. Я почувствовала себя застигнутой врасплох на месте преступления. Я ведь и правда совершила нечто не очень хорошее — посягнула на чужую тайну. Возможно, сейчас мне было бы чуть менее стыдно за свое праздное любопытство, если бы мне удалось его утолить.