Старушка-молодушка и новогоднее чудо(вище) (СИ)

Однако, заглянув под черную маску графа, вместо ответов, я нашла еще больше вопросов.

— Извините, — неловко кашлянул кучер. Его острые скулы пылали ярче моих щек. Глаз слезился и дергался. — Не хотел вас пугать. Можно, я скажу? Больше не могу держать это в себе.

— Говорите, конечно.

Я зябко поежилась, мечтая скорее добраться до своей комнаты и хорошенько обдумать увиденное.

Боже, поднимая платок, я ожидала чего угодно, самых невообразимых вещей, чудес или шокирующего уродства, но не этого. Точно не этого.

Сгорбившись и опустив взгляд, мистер Олиф переступал с ноги на ногу.

— Ну же. Что вы хотели мне сказать? — поторопила я его."

"— Мне стыдно, — со вздохом простонал кучер, краснее еще больше и втягивая голову в плечи. — Очень стыдно, госпожа Мэри. Невыносимо стыдно.

— Что же вы натворили такого?

— Бросил вас в лесу на произвол судьбы. Без помощи. Слова не сказал этому зверью в форме. — Его голос прерывался. Худая спина вздрагивала. Казалось, мистер Олиф сейчас заплачет и этим заставит нас обоих ощутить себя еще более неловко. — И тогда, возле проклятого Менморта, я тоже. Тоже…

— Ну-ну, не убивайтесь так, — я тронула его за плечо, надеясь прервать этот приступ самоуничижения, но куда там…

Мистер Олиф продолжал самозабвенно посыпать голову пеплом:

— Трус.

Вот кто я. Жалкий трус. Слизняк. Недостойный уважения. Хотел бы я научиться быть мужчиной. Вы простите меня, леди Мэри?

— Вы главное, сами себя простите, — я попыталась улыбнуться ему как можно мягче. — Уже поздно, пора спать.

— Но мне так противно от себя. Так тошно.

— Да не думайте вы о прошлом. Хотите стать настоящим мужчиной — станьте!

С трудом я отцепила от себя руки мистера Олифа и направилась дальше по коридору к своей спальне.

Там я переоделась в ночную сорочку и опустилась на кровать, рассеянно наблюдая за движением веток за окном.

Гладкое красивое лицо без единого ожога и рубца — вот что я увидела, заглянув под маску Реймона Марцелла. Чистую кожу без изъянов. Прямой аристократичный нос, чувственные губы, мужественный подбородок с небольшой ямочкой.

Зачем граф годами завешивал лицо тряпкой, если скрывать ему было нечего?

Мучаясь новыми вопросами, я легла спать, а проснулась в комнате, полной дыма, кашляя до рвоты и задыхаясь от запаха гари.

Глава 13. Самоотверженность и любовь

Сквозь сон я почувствовала, что меня трясут за плечо.

— Просыпайтесь, Мэри, просыпайтесь, пожалуйста, — темноту моего сознания разрывал истеричный женский крик.

Люсиль?

— Умоляю. Нет времени. Мы сейчас сгорим. Пожар! Кто-то поджег замок.

Пожар?

Я вынырнула из черной ямы забытья и обнаружила себя в дымном аду. В первую секунду мне почудилось, будто я смотрю на бледный лик луны, окутанный туманом. Луной оказалось лицо склонившейся надо мной Люсиль.